Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

Лефортово Петра служило новым центром «государского прохлада», «летования», приватности в соседстве с новым центром силы в Преображенском и с полками новой армии – Лефортовским, Семеновским, Преображенским, впоследствии Измайловским. Приватный центр на Яузе был сохранен после Петра и обустраивался государями до Александра I. А постепенно оставляемый царями, оставался или снова становился центром вооруженной силы. Сначала Павел (кстати, учредивший казармы на Крутицах) отдал военным Екатерининский дворец. Именно в нем позднее разместятся два Кадетских корпуса из трех. Соседние с дворцом казармы, Красные, преобразованы из корпусов дворцовых служб, запечатлевших, в свою очередь, былое место Головинского дворца Елизаветы. Госпиталь в Лефортове от основания его Петром – военный. Лефортовский дворец оставлен Александром I для Военного архива и сохраняет это назначение. Третий дворец Лефортова, позже других покинутый царями, Слободской, по воле Николая I был занят Ремесленным училищем, ныне Высшим техническим, полувоенным по характеру своих работ.

Возможно, Петр на средней Яузе нащупал силовую точку, не замеченную древними царями. Павел и Павловичи проявили силу этой точки, одновременно с крутицкой и арбатской силами.

Еще сто лет спустя военное Лефортово, как и Арбат, нашло себе писателя и мифотворца в Куприне.

Юнкера сдают оружие у Александровского училища 3 ноября 1917 года

Красное и черно-белое

Итак, в 1917 году опричное, кромешное предстало белым.

Знаки нравственных предпочтений не будут сбиты, если помнить, что опричность, дополнительность географически нейтральна, а по временам, как в случае Пожарского, спасительна. Что собственно опричнина воспользовалась древним центром силы.

Кроме того, в Москве 1917 года Октябрь сражался с Февралем. Белой была Россия Февраля и Реставрации. Белой была поэтому Москва Арбата, где примирились на минуту два начала, интеллигентское и воинское. Городской голова Руднев и глава Штаба округа полковник Рябцев олицетворяли их союз. Полковник был эсер, однопартиец городского головы.

Псевдозаконная власть Февраля противостала незаконной власти Октября в отсутствие законной, которую они свалили вместе. Военная элита павшей законной власти поставила на меньшее из зол.

В отсутствие законной власти земля расходится по древним трещинам, и две неполноты, как новые опричнина и земщина, спорят за право распространить себя на целое.

Монументы 1909 года

Гоголь и Первопечатник

Памятник Гоголю. Памятник Ивану Федорову. Фототипии. 1909

Разговорчики

Городу свойственно подозревать, что монументы говорят между собой. Что странные их сущности имеют привычку оживать и если не блуждать, то разговаривать поверх и сквозь, в незасоренном, гулком и умытом эфире ночи.

Фольклор не без натуги додумывает эти разговоры. В анекдотах изваяния шпионят друг за другом, одолжаются, желают знать часы работы заведений.

Между тем иной раз можно просто слышать беседу монументов.

«Старые»

В Москве есть корпорация дореволюционных, «благородных» памятников, узкая, еще прореженная вандализмом: Минин и Пожарский, Пушкин, Пирогов, Первопечатник, «старые» Гоголь, Достоевский и Толстой. Конечно, не считая нескольких погрудных, многочисленных надгробных и тех советских монументов, которые настаивают на своей старорежимности.

Конкурсные проекты памятника Гоголю. 1902. Модели

Н. А. Андреев. Конкурсный проект памятника Первопечатнику. 1902. Модель

На шкале времени «старые» расставлены неравномерно: 1818, 1880, 1897… Зато на 1909 год выпали сразу две премьеры – Гоголь и Первопечатник.

Их авторы, Сергей Волнухин и Николай Андреев, относятся друг к другу как учитель и ученик. Волнухин поучаствовал и в гоголевском конкурсе. Андреев, получивший право делать Гоголя вне конкурса, выставлялся на Первопечатника. И проигравшие по конкурсам модели монументов противоположны. Волнухин вывел Гоголя навстречу миру, закинув ему ногу на ногу. Андреев сделал дьякона сосредоточенным молитвенником; шапка его волос кажется капюшоном. И Гоголя скульптор решил, по существу, в монашеском ключе. Но Федоров в Литве звался Москвитином, чтобы не зваться дьяконом, и в этом умолчании усматривают нежелание принять монашество по овдовении.

Печатник шел из церкви, Гоголь шел от мира.

Расстановка

Идущий в мир Первопечатник многовиден (всефасаден), он задумывался скульптором для Театральной площади. На площадь смотрит через стену Китай-города Печатный двор. Однако, против замысла, Первопечатник был едва не прислонен к стене Китая, на подъеме Театрального проезда.

А Гоголь сел сначала на Арбатской площади, ближайшей к его дому. Между тем, «сидящий» Гоголь – изображение согбенного и умирающего человека, сзади полускрытого за спинкой кресла. Трехфасадный памятник, готовый прислониться к храмовой стене и к своду, от которых отделилась некогда скульптура.

Зеркала

Первопечатник смотрит в свежий оттиск, и этот взгляд нельзя перехватить: став на его оси, увидим, что лицо закрыто оттиском.