Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

В пятнадцати минутах от Горохового Поля, на Новой Басманной (№ 27) сохранился деревянный дом Денисьевой – Перовских. Он построен в 1819 году, по возвращении графа из Петербурга, с поста министра просвещения.

Граф Алексей Кириллович Разумовский на портрете работы Л. Гуттенбрунна. 1801

Бывший дом графа Алексея Кирилловича Разумовского на Гороховом Поле. Фототипия К. Фишера

Шереметевы в городе

В городе Шереметевы селились, как мы знаем, на Никольской. Граф Петр Борисович в 1761 году продал отцовский дом (владение 17, не сохранился) и переехал через улицу (владение 10, дом не сохранился также).

Граф Николай Петрович, единственный наследник своего отца, для основания семейной жизни предпочел переселиться. В самом исходе века он приобрел у Разумовских оба дома на Воздвиженке.

И наугольный дом постройки Алексея Разумовского стал свадебным для Шереметева с Парашей.

Два графа

Москва словно готовила двух графов для заглавной роли в мифе, чтобы однажды предпочесть один или другой рисунок роли. Алексей Кириллович не разводился, а жил и приживал детей на стороне, имея, впрочем, и законных наследников. Николай Петрович жил с Парашей, крепостной актрисой, до своих пятидесяти лет, когда подумал о женитьбе и наследнике.

Умри он бессемейным, его наследство (малая доля которого представлена Кусковом и Останкином) переходило к сестре Варваре, и Разумовский даже мог претендовать бы на него законным чередом. Дублер остался бы один, с удвоенным сокровищем и долгой жизнью впереди, чтобы исполнить так или иначе начертание любовной мифологии.

А Шереметев после свадьбы прожил только восемь лет, быть может потому, что лишь два года прожила Параша.

Граф Николай Петрович и графиня Прасковья Ивановна Шереметевы на портретах работы Н. И. Аргунова. 1810-е, около 1803

Именно Шереметев, через четверть века после опыта Екатерины и Потемкина с Пречистенским дворцом, вернул московскую любовь с петровского востока в грозненский Арбат.

Тем часом Разумовский двигался обратным курсом, с Воздвиженки на Яузу и на Басманную, где поселился окончательно и поселил своих бастардов.

Наугольный дом на Маросейке, несмотря на старшинство, стал тенью наугольного воздвиженского дома. В первом проживала тень – графиня Разумовская, оставленная мужем ради счастья с госпожой Денисьевой. Второй мог стать для графа домом счастья, но не смог стать свадебным. А мифу, видимо, была необходима свадьба.

И не всякая, но лишь неравный брак. Не потому ли Лев Кириллович с его Голицыной стал вовсе третьим в расписании ролей?

Номер второй, граф Алексей Кириллович, продав свой наугольный дом брату жены, отдал обоим, шурину и дому, главную роль.

Ротонда дома на Воздвиженке вмещает вестибюль, к которому встречно подводят скругленные лестницы в толще крыльца-балкона, обращенного к приходской церкви. Композиция, как будто предназначенная для торжественного входа и соединения венчанной пары.

Шереметевы и Черкасские

Наугольный дом занимает часть тыльного плацдарма Опричного двора. И вообще, владельческая фабула всех шереметевских усадеб Москвы и ближнего уезда обнаруживает подлинно метафизическую связь этого графского рода с опричниной. И не столько с краткой исторической опричниной, сколько с принципом опричности – как дополнительности, как второй Москвы на втором холме.

Владевшие Останкином до Шереметевых князья Черкасские, как говорилось выше, знаково опричная фамилия. Останкино Черкасских досталось графу Петру Борисовичу Шереметеву в приданое. Так же ему достался и московский двор Черкасских на углу Никольской с Большим Черкасским переулком. Собственный двор Петра Борисовича находился западнее. Объединенное в его руках владение имеет по Никольской общий номер 10, но до сих пор отчетливо членится надвое.

Граф Николай Петрович проектировал на угловом дворе «большой и красивый дом» – пантеон искусств, в итоге воплотившийся Останкинским дворцом. В сущности, дом искусств перелетел с бывшего городского двора князей Черкасских на их бывший загородный двор.

Приобретение воздвиженских домов стало для Шереметева еще одним, но, вероятно, неосознанным возвратом к материнской крови: вряд ли он знал, что занял место древнейшего черкасского двора, девичьего двора царицы Марьи Темрюковны.

Наугольный дом графов Шереметевых. Фото из собрания Э. В. Готье-Дюфайе. 1914

Арбатский миф

Незримые границы Арбата как мифогенного пространства совпадают с межами опричного удела: от Кремля на запад-юго-запад до Хамовников и от Никитской к югу до Москвы-реки.

Свадебный наугольный дом, как некогда Опричный двор, стоит Кремлю навстречу. На бывшей улице Арбат времен опричнины – Воздвиженке. Дом обращен к Кремлю ротондой с вестибюлем и крыльцом-балконом. Конечно, как архитектурная заставка Арбата, как образ фронды он уступает и Пашкову дому, и «новому» дому Университета, который делит с шереметевским двором квартал двора Опричного. И все-таки, когда и если Арбат ложится по-старинному – веером, клином от Кремля, – дом Шереметева способен открывать и представлять его.