Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

Свадебный дом Пушкина ничего не знал о прежнем донжуанстве квартиранта, но был ледяной формой семейного долженствования и заповедной верности.

Как свадьбы Грозного пролог, а свадьба Шереметева начало, так свадьба Пушкина есть центр арбатского любовного мифа.

Наталья Николаевна Гончарова на рисунке Пушкина

Пушкин. Автопортрет в лавровом венке

Если бы не свадебный путь Пушкина, шереметевская Воздвиженка осталась бы стержнем, а шереметевский дом и Симеоновская церковь – центрами любовного мира и мифа Арбата.

Пушкин, провезя молодую жену из церкви у Никитских в свадебный дом у Смоленских ворот, сделал стержнем арбатского мира современную улицу Арбат. И словно развернул этот мир навстречу Западу, закату.

Действительно, для подступающего Запада Арбат и Кремль сливаются в одно – в Москву. Так видел Бонапарт: Арбат, Воздвиженка и забаррикадированная Кутафья в перспективе этих улиц были одинаково враждебны пришлецу.

Способность постоять за Кремль, а не только против Кремля, есть древняя военная привычка и, более того, обязанность Арбата как предместного холма. Это отлично знал Пожарский, когда стоял в Арбате и против тех поляков, кто подступали с запада и обходили с юга, и против тех, кто запирались в Кремле.

Шереметев и Пушкин – два лица предместного холма, смотрящие в разные стороны.

Свадебный дом Пушкина до реставрации. Фото 1930-х

Никитские ворота

Арбатский дом Пушкина, ныне музей (Арбат, 53), стал звеном московского свадебного ритуала: новобрачные после венчаний часто едут к нему. Особенно если венчались у Большого Вознесения.

Что Пушкины венчались в этой церкви (Большая Никитская, 36), город помнил всегда. Возобновленная, она немедля стала частью современного любовного мифа: молодые часто хотят венчаться здесь. Венчание Пушкиных сопровождалось дурными предзнаменованиями; говорят, сегодняшние молодые специально усиливаются не уронить кольца или свечи.

Муниципальная власть, с равно свойственными ей безвкусием и чуткостью к запросу публики, отметила Никитские ворота и конец Арбата изваяниями «Пушкин / Натали».

Для свадебной Москвы Никитские ворота важны так, как были для Пушкина. Гончаровы были прихожанами Большого Вознесения и жили на Большой Никитской (место дома № 50). Кроме того, еще в 1826 году Александр Сергеевич безуспешно сватался к своей дальней родственнице, Софье Федоровне Пушкиной, проживавшей на Малой Никитской, в сохранившемся доме № 12.

Арбат, как холм второй Москвы, холм кроме или против, опричь Кремля, всегда искал свой главный храм. Арбат военный, например, нашел церковь Бориса и Глеба, стоявшую посередине ареала, на Арбатской площади. Арбат любовный предпочел Большое Вознесение. Общим итогом поиска стал храм Христа Спасителя. Итогом неожиданным: Арбат не слишком признает его за свой.

Дом Гончаровых на Большой Никитской улице. Гравюра 1880 года по рисунку А. М. Васнецова

До возведения храма Спасителя церковь Большого Вознесения была, наверное, самой большой в Арбате. (За исключением собора Зачатьевского монастыря, в котором, как в монастырском, невозможны были бракосочетания.)

Церковь Большого Вознесения. Фото из Альбомов Найденова. 1881

Короны и венцы

В любовном мифе с пушкинским венчанием соперничают только шереметевское и елизаветинское. С поэтическим – только неравный брак и тайный. В воспоминании о тайном браке Елизаветы Москва особо дорожит царственностью невесты. Пожалуй, статус главной венчальной церкви перешел к Большому Вознесению из Барашей, от церкви под короной. Из Покровки в Арбат. Переход облегчился тем, что церковь у Покровских ворот в советские годы была буквально развенчана: лишена короны.

В перекличке двух церквей есть и другой, тоже подспудный смысл. Церковь Большого Вознесения возведена по замыслу Потемкина. Больше того, Потемкин завещал для этой стройки свой фамильный двор. В приходе говорят, что в ризнице Большого Вознесения хранились обе пары брачных венцов: Пушкина и Натали, Екатерины и Потемкина.

Конечно, последние двое венчались не здесь. Первопрестольной вообще недостало екатерининской любви. Или екатерининских любовей. Но Москва все время ищет эти вырванные из своей истории страницы. Ищет больше всего вокруг Никитских ворот, очень екатерининского места.

Легенда называла последнего екатерининского фаворита Платона Зубова владельцем дома № 4 в Гранатном переулке. В действительности домом владел его племянник, тоже Платон.

Дальше по переулку, между ним и Малой Никитской улицей, известны родовые дворы братьев Орловых, оставленные им отцом. Братья построили церковь Георгия на Всполье (Малая Никитская, 24/2, снесена). А в середине XIX века на той же Малой Никитской улице поселятся потомки Екатерины и Григория Орлова графы Бобринские. Им принадлежал тот дом (№ 12), в котором раньше проживала Софья Пушкина, отвергнувшая руку Александра Сергеевича.

Феномен храма у Никитских проясняется все больше: Москва, лишенная официальной возможности устраивать и видеть бракосочетания царей, устроила и наблюдала бракосочетание царя поэтов и царицы красоты.