Метаморфозы жира. История ожирения от Средневековья до XX века

Тем не менее в практических руководствах по уходу за собой появляется и нечто новое. Книги о красоте, написанные в эпоху Ренессанса, впервые касаются темы фигуры, в отличие от подобных средневековых текстов, где речь шла только об уходе за лицом[408]. Например, там говорится о состоянии живота женщины после беременности: эта часть тела особенно интересовала анатомов, несмотря на то что преобладал взгляд на фигуру в целом. Андре Ле Фурнье в 1542 году в книге «Украшение человеческой природы»[409] и Жан Льебо в 1582-м в книге «Облагораживание и украшение человеческого тела»[410] задаются вопросом, как избежать обвисания живота после беременности. Луи Гюйон в самом начале XVII века рассматривает этот вопрос шире и изучает разнообразные «уродства» фигуры роженицы, обвисание и полноту живота, его «западание» и худобу, растяжки, «смещение бедер», «дряблую кожу». Все это он изучает для того, чтобы найти оптимальные средства для коррекции тела[411].

Наконец, надо сказать еще вот о чем: ногам, их полноте и деформациям уделялось очень мало внимания или не уделялось вообще, так как они всегда оказывались скрытыми, «спрятанными под одеждами»[412] и потому не были достойны того, чтобы их «исправляли». Это очень ярко показано в реплике, отпущенной в диалоге, который состоялся между матерью и дочерью в конце XVI века: «Какой смысл заботиться о красоте ног, если их нельзя показывать?»[413] Принцип гуморальной теории, согласно которой человеческое тело состоит из жидкостей — в особенности женское тело, в котором слизь порождает различные жидкие вещества, — способствует грузности нижней части тела, утяжелению бедер, их неизбежному ожирению. Но как именно следует беспокоиться о том, что скрыто? Посмотрим на изображение обнаженной женской фигуры 1586 года, иллюстрирующее физиогномику Джамбатисты делла Порта[414], на котором акцентируются полные бедра и узкие плечи, легкость бюста и шеи, обвисание ягодиц и бедер чуть ли не до колен. Еще больше впечатляют итальянский перевод этого текста и гравюра 1644 года: бедра молодой женщины ярко выраженной конической формы противопоставляются аккуратным цилиндрическим бедрам мужчины, изображенного в виде крылатого Меркурия[415]. Красота женщины в течение долгого времени оценивалась лишь по верхней части тела — голове, бюсту, талии, тогда как нижняя его часть терялась под складками широких юбок. Важна была стыдливость и сдержанность, отеки требовалось скрывать, а достоинства верхней части тела всячески подчеркивать[416].

В конечном счете интерес к внешнему виду живота и конечностей имеет социальную подоплеку. Это можно заметить в знаменитом труде Оливье де Серра «Сельскохозяйственный театр», изданном в 1600 году[417]. Там приводятся рецепты, призванные сделать деревенских женщин красивыми, однако все мази и притирания предназначались лишь для щек, губ и рук. Советов, как сохранить подтянутый живот и стройность ситуэта, не было, — видимо, автор считал, что подобные вещи не интересуют крестьян, тогда как в более подробных рекомендациях Жана Льебо их можно было найти. В анонимных «Рецептах красоты» обнаруживается то же самое: для простонародья приводились лишь снадобья по уходу за лицом[418], а советы, предназначенные для «благородных» дам, распространялись и на другие части тела.

Новейшие диеты и запреты

Независимо от того, что рекомендуют врачи, в обществе были признаны и применялись разные практики похудения. В литературе упоминаются «способы» похудеть. Монтень прямо заявляет о своем желании сохранить внешность, то есть не располнеть. Он признается, что «иногда отказывается от еды», чтобы вылечить желудок, избежать его переполнения, не допустить влияния Вакха, этого «божка, страдающего несварением и отрыжкой, переполненного винными парами»[419]. Следует ограничить количество потребляемой пищи, чтобы не напоминать разжиревшего бога вина.

Отсюда необходимость «наблюдения», а также оценки объемов и черт внешности (неизбежно приблизительной). Монтень также признается, что у него случались и приступы жадности: порой он ел так быстро, что прикусывал язык и пальцы. Что же касается примерной оценки контуров фигуры, то в оправдание своего поведения он говорит не о появляющихся признаках полноты, но об изобильных телесах пьяного бога.