Метрополис. Город как величайшее достижение цивилизации

В Мумбаи высокие цены на недвижимость, нехватка земли и неудачная политика властей привели к серьезному жилищному кризису, в результате которого 55 % популяции города обитает в неформальных поселениях. Но заселены они так плотно, что занимают всего 12 % территории города. В числе обитателей трущоб Мумбаи есть образованные люди среднего класса, работающие в сверкающем финансовом центре, но не имеющие возможности найти другое место для жизни. Они обитают рядом с теми, кто зарабатывает всего доллар в день на черной работе – работе, которая позволяет городу функционировать, – или просто сражается за выживание в метрополисе с населением более двадцати миллионов. Негостеприимные, лишенные инфраструктуры трущобы претендуют на то, что их обитатели находятся в числе самых изобретательных и упорных людей планеты. В результате в трущобах кипит энергия и цветет предпринимательство. Одна из крупнейших трущоб в Азии – Дхарави в Мумбаи, дом для примерно миллиона человек, втиснутых в 520 акров земли[282], – может похвастаться экономикой с оборотом в миллиард долларов в год. Здесь имеются 15 тысяч фабрик размером с комнату и 5000 малых предприятий, от мастерских по пошиву одежды до мусороперерабатывающих компаний. Мумбаи благодаря своей армии предпринимателей перерабатывает 80 % твердого мусора, и это по сравнению с 45 % в Великобритании[283].

Крайняя бедность в Бразилии распространена сильнее в сельских регионах (25 %), а не в городах (5 %). У трех поколений жителей фавел между 1960-ми и началом XXI века безграмотность упала от 79 % среди первого поколения деревенских мигрантов до 45 % у их детей и всего до 6 % у внуков. Здравоохранение и образование в Индии много хуже в сельской местности, чем в трущобах Мумбаи. Детская смертность в городах Африки к югу от Сахары, имеющих население в миллион и более, примерно на треть ниже, чем за их пределами. В пакистанских городах 66 % девочек между семью и двенадцатью, чьи родители зарабатывают доллар или меньше в день, посещают школу, в то время как в деревнях – всего 31 %. Крестьяне Ирландии XIX века бежали от отчаяния и голода, они искали лучшей жизни в трущобах Манчестера и Чикаго, пусть там даже были холера и тиф. Любой ирландец понимал, что если он будет жить и работать в Манчестере, то у него появится шанс есть дважды в день. Да, жизнь в трущобах могла быть суровой и нездоровой, но тогда, как и сейчас, она обеспечивала лучшие условия и возможности, чем деревня. Сельская бедность – одна из характерных черт нашего времени, и одна из главных причин того, что города растут с головокружительной скоростью: в 1991-м 44 % населения мира было занято в сельском хозяйстве; сейчас всего 28 %, и цифра продолжает быстро падать[284].

Города предлагают не только материальные преимущества, но и воодушевление, шансы на личное самообновление. Для многих обитателей Манчестера и Чикаго город являлся некоей формой свободы. Именно это свойство мегаполисов критики викторианского города никогда не могли осознать до конца: мрачность и нищета ослепляли их, мешали видеть все способы, какими общество переосмысляет себя в современном промышленном метрополисе.

Горожане могли позволить себе большее разнообразие товаров и развлечений, чем их сельские родичи, а также – и это было по меньшей мере столь же важно – позволить себе выбирать, как жить и чему поклоняться (и поклоняться ли вообще). Энгельс признавал, что города, несмотря на все их ужасы, означают свободу от «счастливого прозябания в сельской местности» и что без них невозможно политическое пробуждение. Ипполит Тэн сравнил большое количество французских крестьян с обитателями трущоб Манчестера. Первые могли жить дольше в «наиболее естественной и наименее ограниченной форме существования», но манчестерский рабочий получал бо́льшую компенсацию: «Он имел в распоряжении больше идей и представлений всех сортов, он был умнее в социальном, политическом и религиозном отношении; вкратце говоря, его горизонты были шире». Тэн продолжил, сказав, что заводской рабочий из Манчестера читает больше газет и лучше понимает мир благодаря космополитизму города. «Работающий человек, который является единицей в большой организации, чувствует, насколько сильно он зависит от других, и вследствие этого ассоциирует себя со своими товарищами, избегая жизни в изоляции»[285].