Метрополис. Город как величайшее достижение цивилизации

Но это была чистая зависть, поскольку к 1510 году Дон Мануэл Бакалейщик получал 10 миллионов крузадо в год только от торговли специями. Любого, кто прибывал в Лиссабон, встречали расположенные на берегах реки роскошные здания вроде башни Белем и громадного монастыря Жеронимуш, настоящего чуда своей эпохи, выстроенного, как говорили, на перце: по крайней мере на пятипроцентную подать со специй и на дары флорентийского банкира и работорговца Бартоломеу Марчионе. Сельскохозяйственные земли расчистили, давая место обширному Королевскому госпиталю Всех Святых[204].

Новый дворец буквально стащил Лиссабон с холмов к воде, на землю вдоль Тежу, каждый хотел быть ближе к новому миру. Купцы строили прибрежные дворцы для себя. По мере того как вместе с богатством города росло его население, согласно королевскому урбанистическому плану возникали пригороды. Хороший пример – Баррио Альто, сегодня центр туризма и ночной жизни Лиссабона, который был выстроен по геометрическому шаблону для того, чтобы разместить растущее количество ремесленников, имеющих отношение к морю: конопатчиков, изготовителей веревок, парусов и металлургов, что требовались в коммерческом метрополисе. Лиссабон известен мозаичными тротуарами: их история прослеживается до 1500 года, когда Руа Нова дос Меркадорес и другие основные магистрали были вымощены дорогим гранитом из района Порту[205].

«Бесконечное количество магазинов» на Руа Нова пряталось под многоэтажными зданиями, где люди жили «как сардины». Эта улица стала коммерческим центром Лиссабона; тут, помимо многих других вещей, вы могли купить обезьян, индюшек и попугаев, японскую лаковую посуду и фарфор династии Мин, драгоценные камни и имбирь, слоновую кость и черное дерево из Западной Африки, перец и жемчуг, персидские ковры и американский перчик чили, шелка из Азии, гобелены из Фландрии и вельвет из Италии. Тут находились банковские офисы и меняльные конторы; каждый день нотариусы занимали места на открытом воздухе, чтобы регистрировать сделки. Тогдашняя Европа не могла похвастаться более экзотической и энергичной улицей[206].

Посетивший город в 1514 году фламандский дворянин Ян Таккоен взирал на здешний круговорот жизни, широко открыв глаза. «Вы можете увидеть много животных и странных людей в Лиссабоне», – писал он. Каждый день ему на улице встречались слоны. Король Мануэл часто с процессией проезжал через город, и открывал процессию носорог, за которым шагали пять слонов, украшенных золотой парчой; можно было увидеть арабских скакунов и ягуаров. В тот год, когда Таккоен приехал в Португалию, Мануэл, чтобы показать богатство и могущество, отправив папе римскому в подарок белого слона по имени Ханно, которого сопровождали попугаи, леопарды и пантера. Годом позже он послал белого носорога.

Таккоен удивлялся тысячам африканских и бразильских рабов; он наблюдал, как с корабля сняли груз специй и 300 голых пленников. Он наталкивался на свободных африканцев, которые прибыли с дипломатической миссией, и на индейцев, щеголявших драгоценными камнями. Тут были люди из таких далеких краев, как Китай и Япония, но куда больше гостей прибывало из Германии, Франции, Фландрии, Англии, Италии и прочих частей Европы, чтобы включиться в обмен товарами, охвативший целый континент. Таккоен был соседом Жиля де Бекере, который поменял изготовление бочек в Брюгге на торговлю, привлеченный легендарным богатством Лиссабона. Жиль стал купцом и сделал состояние в городе своей мечты. «Каждый день он ест с серебряной посуды, пользуется золотыми кубками».

Для Таккоена Лиссабон был диким, шумным городом, который очень быстро рос. Вот только строить его с нужной скоростью не удавалось; семьи делили ветхие дома, которые, если верить Таккоену, часто не имели ни туалета, ни очага. Невероятное богатство соседствовало с бедностью. Рабы и рабочие-мигранты делали грязную работу для города – уборщики, повара, лодочники, продавцы уличной еды, грузчики, сапожники и кузнецы; и каждое утро улицы рядом с Тежу были полны рабами, которые выносили опустошаемые в реку ночные горшки[207].