Междукняжеские отношения на Руси. Х – первая четверть XII в.

Вопрос о сущности этой компенсации является предметом споров. В.Н. Татищев во второй редакции «Истории Российской» утверждал, что Святослав уступил Всеволоду черниговскую волость, а место Всеволода в Переяславле занял переведенный из Новгорода Глеб, которого сменил на новгородском столе брат Давид. В различных модификациях эта гипотеза получила развитие у его последователей, начиная с С.М. Соловьева[441], некоторые из которых рассматривали ее как доказательство принципа «лествичного восхождения». Сторонники альтернативной гипотезы, восходящей к Н.М. Карамзину[442], предполагают, что черниговский стол остался за Святославом. С источниковедческой точки зрения ситуация такова: ПВЛ, сообщая в конце статьи 1073 г. о том, что Святослав вокняжился в Киеве, ничего не говорит о судьбе черниговского стола; процитированный выше фрагмент «Жития» Феодосия свидетельствует, что после мартовских событий 1073 г. Всеволод вернулся в «область свою», т. е. в Переяславль. В «Киево-Печерском патерике» сообщается, что вскоре после вокняжения Святослава в Киеве Всеволод посетил Печерский монастырь, приехав вместе со своим сыном Владимиром Мономахом из Переяславля[443]. В пользу того, что Всеволод Ярославич остался на княжении в том городе, который был получен им от отца, говорит и летописная статья 1093 г., где в некрологе почившему князю говорится, что он княжил в Чернигове «лето» (имеется в виду 1077–1078 гг.)[444]. Нет никаких данных для того, чтобы предполагать замену в Новгороде Глеба Святославича, якобы перешедшего в Переяславль, Давидом Святославичем, который, согласно списку «А се князи Великого Новагорода», занял новгородский стол лишь в середине 1090-х гг.[445] Таким образом, ни один из элементов гипотезы, предложенной В.Н. Татищевым, не только не подкреплен какими-либо документальными фактами, но и противоречит свидетельствам остальных источников. Если Святослав, как утверждал составитель «Начального свода», желал «большей власти» (вне зависимости от того, подразумевать ли под этим определением расширение полномочий или территорию большего по размерам княжества), вряд ли он уступил Всеволоду Чернигов, так как после смерти был погребен именно в этом городе. Все это свидетельствует в пользу того, что в 1073–1076 гг. существовала «уния» киевского и черниговского столов, воплотившаяся в лице Святослава, который, по всей видимости, продолжал управлять старой столицей через посадника; в таком положении Чернигов оставался до тех пор, пока 4 мая 1078 г. в нем на 8 дней не вокняжился сын смоленского князя Борис Вячеславич[446]. Но в таком случае с еще большей остротой возникает вопрос о том, какую выгоду от своего участия в перевороте 1073 г. мог получить Всеволод?