Междукняжеские отношения на Руси. Х – первая четверть XII в.

По мнению А.А. Шахматова, этот перечень, где сыновья Владимира Святославича были распределены по старшинству, мог читаться в «Древнейшем своде 1037–1039 гг.», но при создании «Начального свода» был подвергнут переработке. В результате под 980 г. появился краткий перечень, где сыновья были атрибутированы различным женам Владимира («…И бе же Володимеръ побеженъ похотью женьскою и быша ему водимыя: Рогънедь юже посади на Лыбеди, идеже ныне стоить сельце Предъславино, от неяже роди 4 сыны – Изяслава, Мьстислава, Ярослава, Всеволода, а 2 дщери [испр. по Радз.]; от Грекине – Святополка, от Чехине – Вышеслава, а от другое – Святослава и Мьстислава, а от Болгарыни – Бориса и Глеба»)[104], при составлении которого автор «Начального свода» допустил ряд ошибок, назвав старшим сыном от Рогнеды Изяслава, приписав Вышеслава другой матери («чехине»), а Владимиру «лишнего» сына по имени Мстислав. А.А. Шахматов также обратил внимание на то, что вводная фраза, открывающая перечень под 988 г. («Володимеръ просвещенъ имъ и сынове его и земля его. Бе бо у него сыновъ 12.» в ПВЛ; «Володимеръ просвещенъ самъ и сынове его с ним 12, их же имена.» в НІЛМ), в обоих случаях не согласуется с последующим рассказом, на основании которого он предположил, что в первоначальном тексте читалось: «Володимеру просвѣщену самому», а затем следовало «какое-нибудь сказуемое». Исследователь считал, что гипотетическая фраза строилась по образцу рассказа о крещении княгини Ольги («Просвѣщена же бывши, радовашася душею и тѣломъ») и читалась примерно: «Володимеръ же просвѣщен был, радовашеся душею и тѣломъ», а затем следовала фраза: «И крестишася съ нимъ сынове его, ихъже имена», которая была пропущена составителем «Начального свода»

[105]. По мнению С.М. Михеева, в первоначальном варианте перечня под 988 г. было названо 7 сыновей (Вышеслав, Изяслав, Святополк, Ярослав, Всеволод, Святослав, Мстислав)[106], позднее были добавлены имена Бориса, Глеба (с упоминанием, соответственно, Ростова и Мурома)[107]

, а также Станислава, Позвизда и Судислава. Исследователь также предположил, что в порядке расположения имен были произведены изменения: имя Святослава при распределении княжений оказалось упомянуто перед именем Всеволода[108]. Однако есть некоторые основания полагать, что имя Святослава являлось такой же вставкой, как и имена Бориса и Глеба. Святослав являлся единственным из князей, чей стольный город в перечне не был назван, хотя можно думать, что центром древлянской волости в это время был Вручий (Овруч), так как он упомянут в рассказе о войне Святославичей под 977 г. А.А. Шахматов, комментируя первый раздел княжений между сыновьями Владимира, отмечал, что «Святослав посажен летописцем в Деревех едва ли не в связи с последующей его судьбой, когда он бежал от Святополка к Угорской горе; казалось, что путь в Угры был ближе всего открыт для князя Деревского»[109]. Н.И. Милютенко предположила, что сюжет о Святославе был заимствован в летописную традицию из протографа паримийных чтений Борису и Глебу, условно определяемого как «Повесть о мести Ярослава за убитых братьев»

[110], но после выхода в свет исследования А.А. Гиппиуса, возвращающего русло изучения паримийных чтений к разысканиям А.А. Шахматова, первоисточником этой информации с тем же успехом может быть признана ПВЛ[111].

«Анонимное сказание» при перечислении сыновей Владимира повторяет летописный перечень под 980 г. (пропустив сына «чехини» Вышеслава), а княжения Бориса, Глеба и Ярослава указывает согласно с перечнем из статьи 988 г., за исключением того, что вместо Турова местом княжения Святополка назван Пинск[112]

. В летописной традиции подобное представление разделял только составитель «Летописца Переяславля Суздальского», писавший, что Владимир посадил Святополка в «Пиньску ив Деревехъ»[113]. Возможно, он позаимствовал указание на Пинск из «Анонимного сказания»[114], но так как «Летописец Переяславля Суздальского» является памятником начала XIII в., то, учитывая политическую специфику предшествующего столетия, на протяжении которого Пинск фигурирует на страницах летописей в политической «унии» с Туровом[115], следует думать, что его автор имел в виду, будто Святополк был князем не только в земле дреговичей, центром которой был Туров, но и у древлян. С другой стороны, в распоряжении автора находился текст ПВЛ, и он не мог не знать о том, что в Древлянской земле княжил Святослав.