Миф о «немецких деньгах большевиков» — памятник мракобесию

Нет больших оснований доверять словам Тома о раздаче немцами денег, никто другой эти банковские книги не перепроверял. Вопрос же о выплатах царским чиновникам за «давление на царя в пользу заключения мира», пожалуй, специально никем не ставился. Однако советские историки, изучавшие и отечественные, и германские документы, не выявили ни явных фактов лоббирования членами правительства перед царем идеи мира, ни германского финансирования. Спор у историков шел скорее о том, насколько серьезно придворная камарилья, неофициальное правительство, пыталась вести дело к мирным переговорам. Но удалось установить лишь факты попыток камарильи прозондировать почву в Германии. Нелепо предполагать, что за эти действия Берлин им и платил. Деятели камарильи придерживались крайне правых взглядов. Открытые выступления с ультраправых позиций против войны с Германией не наказывались царской властью. Все годы войны выходили издания, публиковавшие такие призывы, которые дополнялись разоблачением «заговора жидовства» против родственных монархий России и Германии, негодованием по адресу либерализма и Англии, сомнениями в возможность победы. За такие открытые «изменнические» высказывания головы никому не снимали, а даже наоборот: князь Жевахов, выступавший с подобными заявлениями в офицерском собрании в Ставке (!), был затем назначен товарищем (заместителем) обер-прокурора Синода [88]. Это были те «идейные» черносотенцы, которые сохранили свои германофильские убеждения. Можно, конечно, если хочется, подозревать, что за это они получали субсидии из Берлина, но никаких доказательств этого нет. Правда, историк В.В. Лебедев в своей статье указал, что немцами «финансировалась, кроме того, проводимая некоторыми российскими газетами пропаганда “сближения с Германией”» [89], но фактов он не назвал.

Вероятно, ныне известен лишь единственный случай получения деятелями камарильи денег за услуги Германии. Летом 1916 г. чиновник-авантюрист, многолетний сотрудник Витте, И.И. Колышко в Стокгольме получил 2 млн руб. на финансирование пронемецкой пропаганды в России. Деньги ему предоставил МИД Германии, одолжив (!) их у крупного промышленника Гуго Стиннеса. Нет точных сведений, как были истрачены эти деньги, но, вероятно, он успел купить газету «Петербургский курьер» до своего ареста в мае 1917 г. [90] Для сравнения, Александр Парвус получил от имперского МИДа вдвое меньше — только 1 млн руб. Однако напрасно ожидать, что о Парвусе и говорить будут в два раза реже, чем о Колышко! Не о Колышко решил снимать свой сериал Хотиненко, ведь деньги Парвуса можно «достоверно» увязать с революцией, а деньги Колышко — лишь с трухлявой гнилостью режима. Впрочем, нет таких крепостей безумия, которые не брали бы российские контрразведчики! Б.В. Никитин заявлял, что с К[олышко] был связан «некий Степин», и «расследование, законченное уже после дела К., обнаруживает, что Степин был агентом Ленина по найму солдат и рабочих для участия за деньги в демонстрациях большевиков» [91]. Но в деле против большевиков нет никаких упоминаний столь важного «Степина», что крайне странно, ведь именно «всезнающий» Никитин и передал в июле 1917 г. следствию первичные сведения против большевиков. Впрочем, они оказались такими же беспочвенными домыслами. Бездоказательны утверждения и о том, что на деньги Колышко Горький стал издавать газету «Новая жизнь» [92]. Удивительны эти примитивные попытки связать с социал-демократами ушлого Колышко, который, среди прочих своих авантюр, одновременно публиковался и в архиреакционном «Гражданине» Мещерского, и в либеральном «Русском слове» [93]. Измученные конспирологией умишки либо предпочитают молчать о происках Колышко, либо топорно сводят его с большевиками и Горьким! Вот так даже действия камарильи пытаются подверстать к причинам революции…

Вернемся к поискам свидетельств против большевиков. Тома утверждает, что данные из банка были переданы русскому правительству и послужили основанием для ареста большевиков. Но показательно то, что затем следствие по этому делу не ознакомилось с книгами «Нового банка», хотя его директор Ашберг дал свое согласие [94]. Видимо, собаку съевшие на политических провокациях службисты вполне понимали истинность заявления Ашберга о том, что его банк не имел дел ни с какими партийными деньгами, а Ганецкий делал в Петроград небольшие переводы [95]. Именно это позже и установит следствие, изучив счета петроградских банков.

Поскольку прозвучала фамилия Ашберга, в дальнейшем получившего славу «красного банкира», сторонника СССР и, в устах конспирологов, уже поэтому и дореволюционного спонсора большевиков, нужно подчеркнуть, что он в 1915 г. способствовал получению правительством Николая II от США ссуды в 50 млн долларов, а в 1917 г. в «заем свободы» Временного правительства вложил 2 млн руб. [96] Странно было бы считать эти действия маскировкой его поддержки большевиков.