Миф о «немецких деньгах большевиков» — памятник мракобесию

Прежде всего нужно сказать, что ни военное командование, ни разведка, ни кайзер Рейха совершенно не причастны к делу возвращения большевиков в Россию. Обвинения в «шпионаже», в «службе кайзеру» опровергают слова самих «нанимателей». Главнокомандующий Людендорф писал, что именно имперское правительство взяло на себя ответственность по организации проезда Ленина, а у армии даже не было на это средств! Он также признавался, что не имел никакого понятия о Ленине, что МИД обратился по этому делу к военному начальству лишь потому, что оно ведало выдачей паспортов, и Людендорф только выразил согласие с мнением правительства, что эмигранты ослабят Россию и приблизят мир [344]. Историк Юрий Бахурин обратил внимание на то, что слова Людендорфа о пропуске Ленина через Германию часто выдирают из этого контекста, не говоря уже о том, что игнорируют опасения главнокомандующего относительно революции, могущей перекинуться с России на Германию, и, главное, проходят мимо его прямого вывода: «Теперь, задним числом, я могу утверждать, что наше поражение явно началось с русской революции» [345].

Точно таким же образом избирательно цитируют (как сделал и «Первый канал») начальника штаба Восточного фронта генерал-майора Гофмана, который заявлял, что он имеет право применять «против вражеских сил средства пропаганды», как применяет гранаты и газы (и из этих слов напрашивается вывод, что он-то большевиков и забросил), но опускают его важнейшие слова: «Мы узнали об этом лишь несколько месяцев спустя, когда заграничные газеты начали упрекать за это Германию и называть нас отцами русской революции [...] Лично я ничего не знал о перевозке Ленина. Но если бы меня об этом спросили, то я вряд ли стал бы делать какие-либо возражения против этого» [346].

Руководитель разведслужбы немецкого генштаба Вальтер Николаи также высказывался вполне определенно. 23 марта 1917 г. он сообщил жене: «Моего ведомства это касалось постольку, поскольку проезд Ленина через Германию не должен был использоваться для агитации, а его единомышленники в Германии не организовали бы демонстрации. Я не возражаю против желания Министерства иностранных дел…» [347]. В мемуарах он уточнил, что МИД надеялся (!) тем самым создать трудности русскому правительству, а военное командование было вообще против таких методов [348]. Ни о каком прямом взаимодействии немцев с Лениным речи быть не может.

Наконец, кайзер Вильгельм II узнал о проезде через его империю первой группы эмигрантов лишь 11 апреля, когда они уже приближались к ее северной границе, и даже дал себе смелость порекомендовать литературу революционерам для успешной агитации, включая и речи канцлера, без которых те, надо думать, никак не справились бы [349]. Как видно, скромности дядюшке Николая II было не занимать.

Опубликованные Вернером Хальвегом в 1957 г. (в 1990 г. изданы на русском) и Збинеком Земаном в 1958 г. [350] документы германского МИДа показали: там действительно ожидали, что революция может вывести Россию из войны. Именно в МИД отправил свой «меморандум» Парвус и оттуда получил 1 млн руб.