Мифы сталинской эпохи

Первые две части «Тихого Дона» были опубликованы в журнале «Октябрь». На основании именно этой публикации был сделан судьбоносный вывод, что Шолохов присвоил рукопись из полевой сумки неизвестного белого офицера, который, естественно, был расстрелян большевиками. Рукопись Шолохов втихаря обработал и опубликовал под своим именем. Москва тогда полнилась слухами на эту тему, заговорили даже о том, что нашлась некая старушка – божий одуванчик, которая звонила в издательство с угрозами и просьбами не допустить дальнейшей публикации романа. Якобы она оказалась матерью того самого безымянного, расстрелянного большевиками офицера и требовала себе авторских отчислений как наследница.

В середине 70-х годов, то есть спустя почти 50 лет после публикации, ученый Прима предпринял попытку выяснить источник слухов. Он пришел к неожиданному выводу, что приостановка публикации третьей части романа была выгодна сторонникам Троцкого. Те опасались, что откроется вся правда о восстании в казачьих станицах в 1919 году. Войска Троцкого вели себя на донской земле как оккупационная армия, именно поэтому казаки и восстали.

Главный редактор журнала «Октябрь» Серафимович (ему потом тоже стали приписывать авторство «Тихого Дона») объяснил слухи завистью многих советских писателей к неожиданной всесоюзной славе 22-летнего гения. В одном из своих писем он прямо укажет, что нашлись завистники, которые стали кричать, как у кого-то там украли рукопись, «на самом деле это подлая клеветническая кампания». Так написал Серафимович. Автор романа Михаил Шолохов тоже неоднократно говорил об организованной кампании травли и зависти. При этом сохранилось воспоминание друга Серафимовича, некоего Герасимова, утверждавшего, что Серафимович знал о подлинном авторстве романа «Тихий Дон», но молчал об этом. Писатель, мол, не желал усложнять судьбу издания этой блистательной книги, не желал вступать в конфронтацию с автором, ставшим уже суперизвестным, и, разумеется, не стремился оказаться изгоем в литературном сообществе Советского Союза.

В 1930 году, после выхода в свет сборника памяти Леонида Андреева, в котором было письмо Андреева критику Голышеву от 3 сентября 17-го года, выяснилось, что Андреев упоминает какой-то «Тихий Дон» Голышева. После такого факта сторонники теории плагиата снова оживились, а Голышев стал номером один в списке претендентов на подлинное авторство этого фундаментального произведения.

Только в 1977 году, спустя 50 лет, историк Рой Медведев выяснил, что речь в письме шла всего лишь о путевых заметках под названием «С тихого Дона». То есть никакого отношения к эпопее Григория Мелехова рукопись Голышева не имела в принципе. Шолохов-то этот факт прекрасно знал, он даже в подробностях писал об этом Серафимовичу, который поинтересовался историей с записками Голышева. Но до конца оправдаться в глазах литературной общественности Михаилу Шолохову так и не удалось.

На самом деле те путевые заметки имели весьма косвенное отношение к теме романа. В основном там уделено внимание политическим настроениям донских казаков в 1917 году. Регулярно употребляются имена генерала Корнилова и атамана Каледина. Именно этот момент становится судьбоносным, его приводили как доказательство плагиата, если мы вспомним текст, то в «Тихом Доне» Шолохова эти фамилии тоже встречаются. С другой стороны, как они могли не встречаться? Вся донская Вандея, все сопротивление большевизму было тесно связано именно с этими двумя историческими персонажами.

Кстати, в среде белой эмиграции, которая пылала абсолютнейшей лютой ненавистью ко всему советскому, роман был встречен хорошо, было много доброжелательных отзывов. При этом слухи, что роман – в чистом виде плагиат, рукопись была украдена у белого офицера, расстрелянного большевиками, ходили и среди эмиграции.

Шолохов, которого все эти многочисленные слухи, инсинуации и подтасовки допекли окончательно, обратился с открытым письмом в газету «Правда», главную газету Советского Союза, с предложением на основе первых трех частей и плана 4-й части раз и навсегда разобраться с этим вопросом. Под эгидой и по личной инициативе сестры Ленина Марии Ульяновой Российская ассоциация пролетарских писателей организовала особую комиссию под председательством все того же Серафимовича. Шолохов ей предоставляет рукопись и черновики всех частей текста, которые были написаны к тому моменту.