Михаил Горбачев: «Главное — нАчать»

25 декабря Горбачев с помощниками вносили последние правки в его заявление об отставке, когда позвонила Раиса Максимовна и сообщила, что новая охрана дала им сутки на то, чтобы освободить президентскую дачу. Горбачев пошел красными пятнами и орал на кого-то матом. Группа американского телеканала, снимавшая его в этот последний день, деликатно вышла из кабинета. В семь часов вечера он в прямом эфире российского телевидения прочел свое заявление об отставке, в заключение которого сказал: «Наверняка каких-то ошибок можно было избежать, многое сделать лучше. Но я уверен, что раньше или позже наши общие усилия дадут плоды, наши народы будут жить в процветающем и демократическом обществе».

Черновик последнего заявления Президента СССР, сделанный Черняевым, с приложенными к нему замечаниями Горбачева

20 декабря 1991

[АрхивГорбачев-Фонда]

Официальный текст последнего заявления Президента СССР

25 декабря 1991

[Архив Горбачев-Фонда]

Президент уходит, а человек остается

25 декабря 1991

[Архив Горбачев-Фонда]

Ельцину обращение Горбачева не понравилось — в нем не было сказано ни слова о нем самом. Он велел помощникам в Белом доме выключить телевизор и отказался ехать на передачу «ядерной кнопки». Горбачев передал чемоданчик с электронным ключом маршалу Шапошникову. О том, что вопреки договоренности флаг СССР над Кремлем был спущен 25-го в половине восьмого вечера, он узнал из вечерней телепередачи. 27 декабря табличка с именем Горбачева была уже свинчена с двери его рабочего кабинета, с утра сюда пришли Ельцин, Хасбулатов, Бурбулис и министр печати Полторанин. Ельцин проверил ящики, спросил у секретарши, где чернильный прибор, которого у Горбачева на столе никогда не было, и пришедшие откупорили бутылку виски.

Ирина Вагина рассказала мне, что в этот день в комнату, где она работала, новая охрана прикатила тележку с вещами, найденными в пустом кабинете Горбачева. Там были карандаши, фломастеры, какие-то блокноты и пара ботинок. Увидев ботинки, она не выдержала и заплакала.

В рождественском телеобращении к соотечественникам 25 декабря Буш связал спуск советского флага над Кремлем с победой США в холодной войне. Через несколько недель в ежегодном послании к народу он заявил, что «милостью божьей Америка победила в холодной войне, и мир, некогда разделенный на два вооруженных лагеря, признает теперь одну сверхдержаву — Соединенные Штаты Америки». Это была правда, но не вся. В преддверии очередной президентской кампании Бушу нужно было набирать очки — о роли Горбачева, которая сделала возможным ядерное разоружение, на этот раз он даже не вспомнил.

<p>Глава 30</p><p>Транзитный пассажир (Sic transit…)</p>

<p>Была ли в России демократия?</p>

После провала августовского путча 1991 года мы выпивали в редакции тогдашней «Комсомолки», и я посетовал, что журналистика перестает быть полезным ремеслом: демократия победила, и нам некого больше разоблачать. Павел Вощанов, ставший к тому времени пресс-секретарем Ельцина, сказал: «Лёня, не ссы» (редактор требовал вычеркнуть это фразу как чересчур грубую, но автор настаивает на ее подлинности).

Но не один я был таким наивным. В 1992 году американский философ японского происхождения Френсис Фукуяма объявил о «конце истории» и о победе исторической модели либеральной демократии. Его одноименный бестселлер вызвал массовую критику, продолжающуюся до сих пор (а это значит, что мысль была плодотворной) — оппоненты указывают на новые войны, финансовые кризисы, революции, террористические атаки и прочие исторические пертурбации, которые продолжают следовать одна за другой.

Надо, однако, внимательней прочесть Фукуяму, который отнюдь не возлагал надежд на изменившуюся природу человека и не обосновывал торжество либерализма экономическими причинами: «…ключевой слабостью, которая в конце концов и обрушила эти сильные государства [прежде всего СССР. — Л. Н.], была неспособность к легитимности [выделено мной. — Л. Н.], то есть кризис на уровне идей… — пишет Фукуяма. — Перемена режима становилась возможной из-за добровольного решения, по крайней мере части деятелей старого режима передать власть демократически избранному правительству. Хотя это добровольное отречение всегда провоцировалось каким-то непосредственным кризисом, в конечном счете оно становилось возможным из-за набирающего силу мнения, что в современном мире единственный легитимный источник власти — демократия».