Михаил Горбачев: «Главное — нАчать»

Митрохин в «Очерках советской экономической политики» посвящает отдельную главу «криминализации советской экономики в 1970-е годы», выделяя наряду с мелким воровством, которое в торговле и сфере услуг имело массовый характер, такие практики, как организация нелегального производства на мощностях предприятия; списание и продажа на черном рынке сырья, топлива и запчастей; продажа должностей и рабочих мест; прием на работу «мертвых душ»; прием экзаменов или защита диссертаций за взятки и др.

Приводит он и примеры, почерпнутые из журнала «Крокодил», где я как раз в те годы подвизался внештатным корреспондентом. В районе Воркуты был задержан списанный по документам, но полностью в рабочем состоянии вездеход, который по тогдашним законам не мог находиться в личной собственности. На «сэкономленном топливе» геологической партии он вывозил для продажи 7 тонн незаконно выловленной рыбы ценных пород и крупную партию меха песцов. Сколько еще таких вездеходов и списанных грузовиков где и что возили по просторам СССР, точно никому, разумеется, не было известно.

На предприятиях общественного питания во Львове в начале 80-х судили Хаима и Соню Гольденберг — первому следствие насчитало 177 тыс. рублей на сэкономленных ингредиентах молочных коктейлей и 12 тыс. рублей взяток, которые платили сотрудники. Теневые доходы Сони были оценены в 213 тыс. рублей (автомобиль «Жигули», недоступный среднему советскому человеку, стоил тогда 7–9 тыс. рублей). По теневым каналам Гольденберги переправляли своим детям в Нью-Йорк бриллианты, золотые монеты и другое имущество.

Теневую деятельность крышевали (этот термин возник отнюдь не в период перестройки) сотрудники советской милиции. В 70-е годы в Карагандинской области КГБ СССР раскрыл нелегальное производство на мощностях местных комбинатов шуб, которые продавались на всей территории СССР, во главе группы цеховиков стоял начальник кафедры уголовного права Карагандинской высшей школы МВД СССР Иосиф Эпельбейм. Министр внутренних дел Николай Щелоков пытался сорвать это расследование, но Андропов сумел его продавить.

В 70-е и 80-е годы в советской прессе гремели (освещавшиеся весьма дозировано) дела директоров Елисеевского гастронома, магазинов «Океан» (с выходом на Медунова и Чурбанова) и, конечно, «хлопковое дело» о приписках в тысячи процентов в республиках Средней Азии. Шло сращивание экономической преступности с общеуголовной: на съездах «воров в законе» устанавливались правила крышевания и максимальные нормы отчислений с цеховиков. К этому теневому миру принадлежал блестяще сыгранный Станиславом Говорухиным один из главных героев фильма Сергея Соловьева «Асса» — он вышел на экраны в 1988 году. Тогда же в «Литературной газете» полковник МВД Александр Гуров дал два интервью Юрию Щекочихину, которые были опубликованы под заголовками «Лев готовится к прыжку» и «Лев прыгнул», но удивили всех больше самим фактом своего появления в советской газете, а не содержанием: в новинку был лишь масштаб криминальных явлений, о которых поведал Гуров.

Став учредителем «Новой газеты», Горбачев часто встречался с Юрием Щекочихиным, который скоропостижно умер вследствие неустановленных причин в 2003 году

1990-е

[Архив Горбачев-Фонда]

Алена Леденева — выпускница Новосибирского университета, учившаяся, в частности, у социолога Татьяны Заславской, одно время входившей в команду Горбачева. В начале 90-х Леденева уехала в Кембридж, где в 1996-м защитила докторскую по философии. Темой ее диссертации, а затем и трилогии книг, которые, к сожалению, не переведены на русский, стал советский блат. Научный руководитель долго не мог понять, что это такое, а ответ из первого издательства, куда Леденева отправила рукопись, гласил, что такого вообще не может быть как специфического явления. Книги впоследствии принесли ей заслуженную известность, хотя и не в России, а там, где они были опубликованы, разумеется, тоже действуют знакомства и связи (например, между выпускниками колледжей «Лиги плюща»), но такого не может быть, потому что там неизвестны распределительная система и понятие «дефицит».

Неформальными практиками, среди которых блат, несомненно, оставался одной из главных, была пронизана вся советская действительность: от покупки мяса из-под прилавка у знакомого мясника до «подмазывания» специально командируемыми в столицу «толкачами» ответственных сотрудников центральных министерств и ведомств. Светлана Барсукова, читающая курс по неформальной экономике в Высшей школе экономики, доказывает, что такие практики микшировали ригидность аминистративно-распределительной системы, и если бы не они, советская экономика рухнула бы еще раньше.