Традиционно по завершении съезда состоялся пленум ЦК ВКП(б), который решал организационные вопросы на период до следующего съезда. На съезде Сталин повторил в какой-то мере маневр Ленина в 1922 г. По его предложению состав Политбюро расширялся до девяти человек. При этом Каменева вывели из состава, понизив его статус до кандидата в члены Политбюро, а включили новичков: Калинина, Бухарина, Ворошилова. Для Калинина это означало непосредственное приобщение к решению политических вопросов. Одновременно этот «ход» Сталина свидетельствовал о полном доверии к Калинину, недавно отпраздновавшему свое 50-летие, а со стороны последнего — полную поддержку позиции Сталина.
Первым делом в качестве члена Политбюро стала для Калинина поездка в Ленинград в составе группы членов ЦК партии, которым поручалось довести до партактива сведения о «работах XIV партсъезда». За месяц пребывания в Ленинграде Калинин побывал на Путиловском (теперь он назывался «Красный путиловец»), Трубочном, Обуховском, Металлическом заводах, на судостроительной верфи, принял участие в XX Чрезвычайной партийной конференции Ленинградского уезда.
В своих выступлениях он резко критиковал позицию Зиновьева и его сторонников, отчаянно защищал линию XIV съезда[259]. Отметим, что в условиях острой внутрипартийной борьбы речи Калинина далеко не всегда носили «академический» характер. Чувствуя аудиторию, он мог и наорать на выступавшего оппозиционера, и кулаком по трибуне стукнуть, и слово грубое ввернуть, и соленый анекдот вставить… Большинство собраний, где выступал Калинин, завершались принятием резолюции в пользу ЦК ВКП(б). Выступления в поддержку «новой оппозиции» были единичными. Это подтвердили и состоявшиеся 10–12 февраля чрезвычайные районные и XXIII губернская партконференции. Сторонники Зиновьева были выведены из составов райкомов и губкома, и теперь в них доминировали сторонники большинства. В этой ситуации всем им требовался новый лидер, новый вождь. Таковым с благословения Политбюро стал Сергей Миронович Киров.
Теоретический спор с оппозицией по вопросам социалистического строительства в одной отдельно взятой стране был выигран. Однако теперь государству предстояло решать вопросы практического свойства: где взять средства на индустриализацию страны и коллективизацию сельского хозяйства, как бороться с безработицей и нищетой масс, как обеспечить необходимый уровень общей культуры страны, как совершить культурную революцию?
Калинин полагал (и в этом было отличие от политической линии Сталина), что решение этих и других вопросов лежит на пути активизации деятельности Советов всех ступеней. Иными словами, наравне с партией он видел и советский «приводной ремень» в деле реализации намеченных партией экономических реформ. По его мнению, лозунг партии «Лицом к производству!» в полной мере был приложим и к работе Советов. В повышение роли Советов он видел возможность привлечения к задачам индустриализации всего трудового населения. Такой подход к этой проблеме показывает, что Калинин определенно считал Советы всех ступеней субъектом государственной и общественной жизни, отстаивал такой подход и боролся за него! Да, субъект, находившийся под тяжкой дланью партийной власти, но субъект, который может, как он надеялся, под его руководством выразить и реализовать свое понимание дела социалистического строительства в стране, окруженной вражескими и недружественными странами.
Однако в партии разногласия по вопросу о практической линии продолжались. В апреле 1926 г. Каменев, Зиновьев и Троцкий официально составили т. н. объединенный блок, задачей которого было противодействие «господствующей ныне „сталинской“ политике».