Михаил Суслов. У руля идеологии

На что же рассчитывал Кириленко? Он надеялся в ходе реформ подмять под себя большую часть центрального партийного аппарата, а заодно и все министерства, занимавшиеся народным хозяйством. Но это не отвечало интересам других секретарей ЦК, в частности Кулакова и Устинова. Кириленко сам нажил в Кремле новых влиятельных недругов.

А что же Суслов? Он понимал, что движение страны невозможно без эффективной научно-технической революции с учетом западного опыта. Но чтобы реформы стартовали, следовало прежде привести на ключевые посты новых людей. А вот тут Суслов пока ещё полной свободы не имел.

Приведем пару примеров. Первый. Весной 1970 года освободилось место председателя Гостелерадио. Суслов рассчитывал подобрать на появившуюся вакансию кого-нибудь из своего круга. Но Брежнев его опередил. Он назначил Сергея Лапина, с которым у Суслова были весьма натянутые отношения (говорили, что кошка между ними пробежала ещё в 1946 году, но тогда Лапина от недовольства Суслова защитил Молотов). Второй пример. После отставки Хрущёва одна из кремлёвских групп очень хотела отомстить за прежние унижения Алексею Романову и не раз предлагала его уволить из Госкино. Но Суслов всячески тянул с отставкой, рассчитывая со временем подыскать Романову адекватную замену. Кончилось же всё тем, что в Госкино посадили Ермаша, который Суслова устраивал куда меньше, чем Романов.

Чтобы сохраниться в Кремле, да ещё иметь возможность проводить свою политику, Суслов вынужден был периодически вступать в самые разные альянсы. По большому счёту, Суслов никогда в Политбюро друзей не имел. Да, он уважал Косыгина, и было за что. Но это не была дружба. С Пельше его, по слухам, связывали родственные – через жён – связи. Когда требовали интересы дела, он вступал во временные союзы, носившие тактический характер. Но не более. Такие, кстати, не раз складывались с Андроповым и Устиновым.

Почему же Суслов осторожничал, а иногда даже отступал, в частности в кадровых вопросах? Чтобы не дать повода генсеку для подозрений в претензиях на лидерство.

Брежнев вышел из больницы в середине ноября 1972 года и уже двадцатого числа лично собрал весь Секретариат ЦК. С одной стороны, он констатировал, «что у нас всё идёт нормально, каждый работает на своём посту много и плодотворно, в общем целом все задачи решаются своевременно и правильно, решаются как оперативные вопросы, так и проблемные»[301]. А с другой – дьявол был скрыт в деталях.

Брежнев в конце своего выступления вроде вскользь заметил, что его не устроила записка председателя Госплана Байбакова по перспективам 1973 года. Прогноз был неутешителен. Страну вновь ждали перебои с продовольствием. Но Брежнева обозлили не выводы главного плановика Советского Союза. Он спрашивал: как правительство собиралось выправлять экономику? Где могли крыться резервы? Выяснилось, что ведомства никак не анализировали вопросы производительности труда, эффективности производства, качества продукции, решение которых могло дать не миллионы, а миллиарды дополнительных средств.

Перед этим Брежнев повторил давно вынашиваемую Сусловым мысль об обновлении кадров в аппарате и привлечении новых, молодых сил. Многие обратили внимание и на такую деталь. Генсек, выступая на Секретариате ЦК, помимо того, что расчехвостил Байбакова, задел ещё исполнявшего обязанности заведующего отделом пропаганды ЦК Яковлева и дал указания секретарю ЦК Демичеву и председателю КГБ Андропову, а похвалил лишь одного Суслова. Кто-то решил, что это просто совпадение: Суслову на следующий день исполнялось 70 лет. Но нет. Предстоявший юбилей был лишь поводом. Брежнев ничего не делал спонтанно. Ему важно было найти форму, как донести до всех секретарей ЦК, что роль второго человека в партии возвращается к Суслову.

Кстати, вскоре после того заседания Секретариата ЦК последовали и новые серьёзные кадровые перемены. В частности, был резко понижен Полянский (он освободил кресло первого заместителя председателя советского правительства и стал министром сельского хозяйства СССР, но сохранил членство в Политбюро) и выведен из высшего парторгана Воронов, до этого перемещённый из правительства России в Комитет народного контроля.

К слову, у нас до сих пор эти два кадровых события подаются как продолжение Брежневым политики избавления от возможных конкурентов. Наверное, доля правды в этом есть. Но в понижении политического веса Полянского и Воронова был заинтересован не один Брежнев. Полянского недолюбливала команда Шелепина, нередко именовавшая его Остапом Бендером. К нему много претензий имел и глава правительства Косыгин. Очень недоволен Полянским был также Кириленко. Удаление же Воронова отвечало интересам как Суслова, так и Кириленко. А самое главное: ни Полянский, ни Воронов уже не могли эффективно реагировать на вызовы времени.