Мила Рудик и кристалл Фобоса

Незадолго до новогодних каникул Ромка написал письмо родителям. Возможность писать письма во Внешний мир своим матери и отцу у Ромки появилась сравнительно недавно — летом они наконец обзавелись почтовым ящиком, который с помощью Прозора и Акулины подключили к всемирной сети магических сообщений. В предновогоднем письме Ромка просил разрешения у родителей остаться на Новый год в Троллинбурге. Ему отчаянно не хотелось в праздник вновь разносить подносы или помогать отцу на кухне их семейного ресторана, расположенного на Ялтинской трассе.

Ромкины родители ответили в тот же день. Его мама сдержанно сообщала, что они с отцом, разумеется, были бы рады его видеть, но, если он предпочитает отпраздновать Новый год с друзьями, они не станут возражать. И в конце письма добавила, что так у них появляется шанс, что новогодняя ночь в кои-то веки обойдется без эксцессов, а клиенты не разбегутся раньше полуночи.

Ромкину маму было не трудно понять: два года назад Ромка устроил в зале ресторана винный фонтан заклинанием «Гидро Акрос», а в прошлом году оживил голову умерщвленного для готовки поросенка и подал ее на блюде одному из клиентов. Так что Ромкина мама вздохнула не менее облегченно, чем сам Ромка, когда было решено, что на Новый год к родителям он не поедет.

Огорчало Ромку только одно: его друзья и однокашники, все до единого, на праздники разъезжались по домам. Еще за две недели до конца декабря Акулина сообщила Миле, что встречать Новый год они будут в компании Прозора в доме N 13. К сожалению, без Коротышки Барбариса, поскольку он слишком много времени в связи с работой Акулины в Думгроте проводит во Внешнем мире и на праздники хочет повидать свою семью. Векши тоже уезжали домой — по прогнозам Белки в этот раз ее маму не должны были вызвать на дежурство, что ее, разумеется, радовало. Как обычно, уезжали Иларий с Костей, Берманы и Мишка Мокронос. Впрочем, Ромка жизнерадостно заявлял, что даже абсолютное одиночество в Львином зеве во сто крат лучше, чем разносить подносы в шумном зале ресторана или шинковать овощи на кухне отца.

Несмотря на показную веселость, Мила с Белкой замечали, что иногда лицо у Ромки становилось унылым, и в такие моменты им было неловко оттого, что они уезжают и бросают его здесь одного.

Все разрешилось неожиданно просто. Когда Мила поделилась с Акулиной своими сомнениями, спросив, а не стоит ли ей остаться ради друга в Троллинбурге, Акулина мгновенно откликнулась:

— И почему люди всегда все усложняют?! Скажи ему, что я приглашаю его отпраздновать Новый год с нами. Прозор будет чертовски рад — он любит большие компании!

Мила чуть не подпрыгнула от радости, поцеловала Акулину в щеку и побежала передавать Ромке ее приглашение, которое он с удовольствием принял.

* * *

К Новому году Акулина и Прозор преобразили дом до неузнаваемости. На стенах появилась обивка из зеленого бархата. Возле стены с портретом черной кошки — обладательницы разноцветного полосатого хвоста и золотых колец в носу и ушах — выросла роскошная новогодняя елка. Яркие сверкающие шары всех цветов радуги и вьющийся змейкой вокруг ветвей серебряный дождик создавали потрясающее ощущение праздника.

Но Акулина не была бы Акулиной, если б ограничилась только украшением елки. К новогоднему застолью она напекла пирогов. Правда, съедобными они были условно. Из пирога в форме граммофона неслись торжественно-возвышенные звуки оперы Римского-Корсакова «Снегурочка». Мучное изделие круглой формы, смутно напоминающее древний радиоприемник, раскрывая широченный рот, бодро напевало: «В лесу родилась елочка, в лесу она росла, зимой и летом стройная, зеленая была…» А из трубки старинного телефонного аппарата, ароматно пахнущего гигантским пельменем, чей-то беспрерывно хихикающий голосок без устали травил анекдоты про Деда Мороза. Услышав все это пиршество многозвучия, Ромка с Милой попадали на стулья и долго не могли подняться, изнемогая от смеха.

Всем без исключения хозяйкой дома были выданы новогодние остроконечные шляпы с широченными полями. Седовласый Прозор даже в таком несоответствующем его профессорской внешности головном уборе смотрелся интеллигентно. Шляпа Акулины была разрисована черными кошками и очень ей шла. У Милы на тулье был изображен дракон. Зеленый ящер кольцом обвивался вокруг тульи. Чтобы замкнуть круг, этому бедолаге пришлось укусить себя за хвост. Что касается Ромки, то ему выпала наилучшая возможность оценить тонкий юмор Акулины. На полях его шляпы сидела самая настоящая белка и громко грызла орехи.

— Нет, ну почему не хомяк какой-нибудь? — вопрошал с неподдельным страданием Ромка. — Почему не дятел, не саблезубый тигр, не стадо диких бизонов, в конце концов? Почему белка? Я не люблю белок!

Пока Акулина, Прозор, Мила и Ромка уплетали за обе щеки жаркое из гуся, фаршированный болгарский перец, вареный картофель с мясной подливкой и другие блюда, которых в обилии было на столе, их развлекали волшебные пироги.