Мила Рудик и кристалл Фобоса

— Спроси у Акулины с Прозором, — посоветовала Мила. — Они наверняка знают.

— Точно, — согласился Ромка, закрывая ящичек со своей родословной.

Он с трепетным вздохом окинул взглядом стеллаж.

— Н-да, однако, представляешь, сколько здесь имен! Все, до единого, маги, которые когда-либо жили на этих землях. А ты свою родословную читала?

Ромка повернулся к Миле с вопросом во взгляде.

— Нет, — покачала головой Мила.

— Не понял, — удивился Ромка. — Почему? У тебя же этот архив уже несколько лет под носом. И ты даже из любопытства не поинтересовалась?!

— Ну а вдруг я там обнаружу, что мои предки тоже были первородными, и расстроюсь? Вот как ты! — Мила с трудом сдерживала улыбку, глядя на возбужденного Ромку.

— Я?! Я расстроился? — возмутился Ромка. — Да ничего подобного! Да мне вообще плевать на все эти… — Он вдруг запнулся и растерянно наморщил лоб. — Блин, забыл…

Мила не удержалась и хихикнула.

— Архаизмы, — подсказала она. — Твой прадед называл это архаизмами.

Ромка с обидой посмотрел на Милу.

— Ну и чего ты расхихикалась? Я серьезно. Мне абсолютно все равно, маг я третьего поколения или…

— Как скажешь, как скажешь! — сдаваясь, подняла руки Мила и, невинно округлив глаза в ответ на недоверчивый взгляд приятеля, добавила: — Я верю, правда.

— Так-то лучше, — широко заулыбался Ромка.

Он еще раз окинул взглядом стеллажи, но теперь без всякого трепета, лишь с одним только праздным любопытством.

— А ты хоть знаешь-то, где он — твой ящик?

Мила отрицательно покачала головой.

— Нет.

— Ну ты даешь! — не переставал удивляться ей Ромка, продолжая читать имена на многочисленных бирках, словно рассчитывал обнаружить бирку с фамилией «Рудик». Мила почему-то была уверена, что Ромка сейчас вряд ли сообразит, что у колдуний-женщин, да еще не первородных, фамилии меняются от поколения к поколению. Если честно, она и сама не знала, какую фамилию ей следует искать на бирках, чтобы найти весь свой род в одном из этих ящичков. Но точно не «Рудик» и, с большой долей вероятности, не «Ветерок».

— О, гляди! — воскликнул Ромка, и у Милы даже сердце заколотилось как бешеное, когда она подумала, что произошло невозможное и Лапшин нашел ящик с ее фамилией на бирке. Но уже в следующее мгновение Ромка ее успокоил. — Родословная нашего гостя из Италии.

— Буффонади?! — не поверила своим ушам Мила. — Это невозможно, он же…

— Ну конечно, невозможно, — фыркнул Ромка. — Его родословной здесь делать нечего — в этом ряду только отечественные колдуны, а где маги с Апеннин, я понятия не имею. Я говорю о Бледо!

С этими словами он указал на один из ящиков, где на бирке было выгравировано: «Ф. Квит».

— А ты уверен, что это родословная Бледо? — засомневалась Мила. — Мало ли в Таврике и на близлежащих территориях было Квитов?

— Хм, давай посмотрим, — сказал Ромка и без колебаний направился к ящику.

Потянув за ручку, он открыл ящик и вытащил лежащий на самом верху свиток.

— Ромка, я не уверена, что это можно делать, — нахмурилась Мила, с сомнением косясь в ту сторону, откуда доносились звуки новогодних мелодий.

— Прокомпостировали, — беспечно отмахнулся от нее Ромка. — Уже читаю. И, между прочим, я был прав — это родословная Бледо. Смотри сюда.

Он протянул Миле свиток и ткнул указательным пальцем в самые нижние строки.

— Читай.

Мила взяла свиток в руки и послушно прочла:

«Бледо Квит, сын Тераса Квита… 1992—…».

Она подняла глаза чуть выше и прочла предпоследнюю строчку в списке:

«Терас Квит, сын Ригора Квита… 1969–1992…».

— Ничего себе! — ошеломленно прошептал Ромка. — Отец Бледо умер в тот год, когда Бледо родился. — Он озадаченно покачал головой, не в силах справиться с изумлением, и повторил: — Ничего себе…

Мила пробежалась взглядом по строчкам. Она тоже была озадачена, но по другой причине.

— Ромка, у меня такое чувство, что я знаю это имя. — Она указала пальцем на строчку с именем отца Бледо. — Терас Квит… Я это где-то слышала… Или… Нет, не помню. Но имя мне точно знакомо.

Ромка пожал плечами.

— Не знаю. Мне не знакомо. Может быть, ты просто слышала, как кто-то говорил об отце Бледо?

— Говорил об отце? — машинально повторила Мила и с сомнением покачала головой. — Нет, тут что-то другое… Хотя… Может, ты и прав.

Она вернула Ромке свиток.

— Положи лучше обратно. Если Акулина увидит, что мы тут роемся, она превратит нас в мебель. Она это любит — людей в мебель превращать.

— Так я тебе и поверил, — усмехнулся Ромка, но все же вернул свиток в ящик.

Миле уже показалось, что он собирается ящик закрыть, как Лапшин вдруг вытянул оттуда какой-то бесформенный клочок темно-желтого пергамента.

— О, а это что такое? — с интересом уставившись в пергамент, пробормотал Ромка. — Адрес какой-то… — Игнорируя многозначительные возмущенные вздохи Милы, он прочел: — «Обратиться к господину Эшу Мезарефу, улица Угрюмых Непостояльцев, дом четыре, квартира одиннадцать».

— Ромка! — сердито шикнула на него Мила, начиная терять терпение. — Верни это в ящик и закрой его наконец!