Мила Рудик и кристалл Фобоса

— Решил однажды Дед Мороз развезти подарки не на оленях, а в ступе, — глупо хихикая, вещала трубка телефона-пельменя, — но не рассчитал траекторию и — БА-БАХ! — стал привидением… Отсюда мораль: никогда не покупайте ступы в «Пороховой стреле»! Их продукция не гарантирует даже качественного несчастного случая и полноценного перехода в мир иной!

Когда с первыми блюдами было покончено, все приступили к десертам. Глядя, с каким аппетитом Мила и Ромка уминают приготовленные ею сладости, — торт с клюквой, печеные яблоки, политые сладким сиропом, запеканку с абрикосовым вареньем и миндальным орехом, — Акулина не могла нарадоваться. А волшебные пироги все соревновались друг с другом, развлекая обитателей дома N 13. Голос, поющий про родившуюся в лесу елочку, сливался с арией Снегурочки из оперы Римского-Корсакова, но в итоге все это служило лишь фоном для анекдотов про Деда Мороза.

— Когда Дед Мороз стал совсем-совсем старым, — слезным голосом пробормотала трубка телефона-пельменя и громко шмыгнула невидимым носом, — он перестал посылать подарки… — После этого из трубки послышалось коварное «хи-хи-хи», и голос жизнерадостно закончил фразу: — Он стал посылать подальше!

Мила с Ромкой сползли под стол от смеха.

— Акулина, твой телефонный аппарат, кажется, портится, — протирая запотевшие стекла очков, заметил Прозор. — Анекдоты у него — чем дальше, тем непристойнее.

— Портится? — удивленно вскинула глаза Акулина. — Надо же… А выглядит бодрячком. Так давайте его съедим, пока он не испортился окончательно!

Аппарат вдруг истошно завопил, но, быстро придя в себя от шока, прокашлялся и тоном вышколенного хориста принялся подпевать радиоприемнику: «Метель ей пела песенку: спи, елочка, бай-бай. Мороз снежком укутывал: смотри, не замерзай!»

Акулина с наигранным умилением всплеснула руками.

— Хорошо поет, правда? — с лукавой улыбкой спросила она у остальных. — Давайте его пока не будем есть? Жалко же: он, оказывается, петь умеет, а ведь я этого даже не задумывала.

Когда все наелись, наговорились и насмеялись и Мила с Ромкой начали отчаянно зевать, Акулина определила Ромку на ночлег в комнату, где обычно жила Мила, а Миле приготовила другую — комнату, смежную с ее собственной спальней.

Уже засыпая, Мила услышала, как Ромка настукивает по батарее мотив какой-то песенки. Прислушавшись, она поняла, что это очень напоминает «В лесу родилась елочка». Мила тихо засмеялась и почти мгновенно провалилась в безмятежный, сладкий сон.

* * *

На следующий день, ближе к полудню, когда все проснулись и позавтракали, Ромка неожиданно спросил у Акулины об архиве в подвале дома N 13 и о том, есть ли в этом архиве его родословная. А когда узнал, что родословная есть, тут же попросил разрешения посмотреть. Акулина с легкостью разрешила.

— Мила, ты покажешь своему другу, где находится ряд с родословными колдунов Таврики? — спросила Акулина.

Мила кивнула, и они с Ромкой отправились в подвал.

Нужный ящик с биркой «Лапшины» они нашли почти сразу. Ромка тут же открыл его и попросил Милу, держащую в руках канделябр с горящими свечами, посветить ему.

— О, смотри-ка! — жадно поедая глазами свиток, выуженный из ящика, воскликнул Ромка. — Когда-то мы были первородными! Вот, гляди сюда!

Он повернул свиток так, чтобы Мила могла видеть черные с завитками буквы, нанесенные на пергамент чернилами.

— Каждый новорожденный был магом! Несколько веков назад мои предки были первородными! — с восторгом делился Ромка. — Прадед мне никогда не говорил об этом! Да это же просто супер!

Мила прочла несколько имен в списке:

«Неждан, сын Петра… 1468–1618…

Чародей, сын Неждана… 1490–1662…

Чаруша, дочь Неждана… 1492–1691…

Петр, сын Неждана… 1558–1581…

Степан, сын Чародея… 1524–1673…

Добродея, дочь Чаруши… 1513–1631».

Да, Ромка был прав: все дети одного из его далеких предков были колдунами или колдуньями. И их дети — тоже. Причем, для того чтобы не прерывался чародейский род, было вовсе не обязательно, чтобы рождались только девочки или только мальчики.

— А потом магическая сила дала сбой и маги стали рождаться только через два поколения на третье, — с разочарованием сказал Ромка.

Мила оторвала взгляд от свитка и испытующе посмотрела на приятеля.

— А мне всегда казалось, что тебе все равно, каким магом быть: первородным или третьего поколения, — сказала она, удивленно приподняв бровь.

Ромка мгновенно изменил выражение лица и с наигранным равнодушием ответил:

— А мне все равно. С чего ты взяла, что мне не все равно?

— Не знаю. Мне показалось, ты расстроился.

— Тебе показалось, — категорично заявил Ромка.

— Значит, показалось, — беспечно хмыкнула Мила.

Она была уверена, что поняла Ромкины чувства верно, но Ромка ни за что бы этого не признал, поэтому Мила не стала настаивать.

— Просто интересно, — сворачивая пергамент в свиток, произнес Ромка, — почему это произошло?