Миллион для Коломбины

– …и Наденька согласилась выйти за меня замуж. Вот, собственно, это и все, что я собирался вам сообщить. А посему, если здесь находятся те, кому моя будущая жена задолжала по причине болезни ее матери, которой требовалось дорогостоящее лечение…

Григорий бросил взгляд на покрасневшую от стыда Надю, и первым его желанием было ее обнять, прижать к себе и сказать то, что разом бы изменило ее жизнь. Но понимая, что еще не время и что надо действовать по плану, лишь глубоко вздохнул.

– …то пусть они будут спокойны – все долги нами будут возвращены.

Вот после этой последней фразы за столом зашумели, зашептались. Причем одна женщина не выдержала и воскликнула:

– Нашел время и место! Так унизить девочку…

Надя же сидела прямо на стуле и казалась оглохшей. Она уже никак не реагировала. Просто сидела, уставившись в одну точку. Григорию было ее нестерпимо жаль. Ладно, еще пару часов унижений – и все закончится. Главное – не подпустить к ней, уставшей и запутавшейся, скупщика отчаявшихся сердец!

Сумка с деньгами все еще была под стулом. Улучив момент, Григорий поднялся со своего места и с сумкой прошел в спальню. Слава богу – никого! Даже здесь по углам стояли какие-то кастрюли, подносы, охапки газет, в которые заворачивали, судя по всему, горячее, пустые бутылки, грязные контейнеры из-под салатов и закусок.

Григорий, прикрыв за собой дверь, сунул сумку под кровать, поглубже, в темноту, и опустил край покрывала пониже, дотянув его до самого пола. Вот так. Теперь Надя автоматически превратилась в соучастницу.

Григорий вышел из комнаты, вернулся в гостиную, сел на свое место.

Заметил ли он присутствие странной маленькой женщины с одутловатым лицом и стеклянным взглядом по другую руку от Нади? А как ее не заметить, если она, не обращая ни на кого внимания, этакая спившаяся травести, взяв пустую тарелку, принялась накладывать себе целую гору кутьи. Изюминки, что падали мимо тарелки, она подбирала грязными маленькими пальчиками и пихала себе в рот. Скорее всего, про нее никто бы и не вспомнил, причем никогда, если бы она тогда, прямо там, в гостиной, и не умерла…

Григорий потом часто вспоминал ее, и ему было стыдно за то, что он с таким презрением отнесся к этой женщине, которую звали Наташа. Кто знает, что с ней случилось и почему она стала такой, почему спилась, почему потеряла человеческий облик. В молодости, при маме и папе, она наверняка была хороша собой, и все, кто ее знал или видел, сравнивали ее с куколкой, маленькой, с пухлыми щечками и веселыми глазами. Но кто-то же потрудился над тем, чтобы сломать ее жизнь, изуродовать. Возможно, мужчина. Или нет, точно мужчина. Григорий потом часто придумывал варианты ее жизни, судьбы и всегда, в каждом придуманном случае, виноватым считал мужчину. Будь у нее хороший муж, разве стала бы она пить? Значит, кто-то ее предал, обидел, унизил, споил.

Позже, когда квартира наводнилась врачами и полицейскими, появившимися там по ее грешную душу, когда начался настоящий ад, и Григорий, несколько раз выходивший на лестницу, чтобы покурить, – только туда, и не дальше, потому что запрещено было выпускать всех тех, кто сидел за одним столом с Наташей, – с ужасом думал о том, что отравить хотели вовсе и не Наташу. Что Наташа, глупая и жаждущая выпивки, делая обходы вокруг стола, собирала и выпивала из рюмок остатки водки и, быть может, выпила водку, находящуюся в рюмке Нади. Мысль, которая не имела под собой ничего, кроме страха. Змея-мысль. Нет, он первый появился в этом городе, никто бы не смог сделать это быстрее. Хотя… Нельзя недооценивать своих врагов.