Миллион для Коломбины

– Так ли уж и не видит? Да за ней следят с того самого момента, как она согласилась работать на них. И хорошо, что ты рассказал мне уже все. Потому что в прошлый наш разговор ты все-таки многое недоговорил. Я понимаю, конечно, тебя, ты не мог мне сразу вот так взять и довериться. Но все слишком серьезно, и если ты решил действовать, то одному тебе, конечно, не справиться. Да, у меня есть здесь связи. И как им не быть? Да я вообще родом отсюда, ну, не из самого города, а из деревни… Ладно, это уже не важно. Ты мне скажи, я правильно понял – в квартиру Нади пустили газ?

– Да. И мы сбежали, дураки, в гостиницу. Я и не планировал там задерживаться, но надо же было просто где-то выспаться.

– Так приехали бы ко мне!

– Даже в голову не пришло…

– И туда, значит, в гостиницу, пожаловали какие-то люди, которые искали вас, расспрашивали о вас горничную?

– Да.

– Ну, если тебе все это не показалось, то за вами действительно следили, и давно. И если бы Наташа умерла не от цирроза, а была отравлена, то, выходит, твоя Надя была в одном шаге… Да уж… Однако они все равно заявились к ней домой, ночью, пустили газ. Но что бы это им дало?

Здесь Григорий вздрогнул – правильно ли он сделал, что кое-что все-таки не рассказал?

– Газом можно было отравиться, насмерть, – продолжал Гурвич. – Или же они хотели, чтобы она отключилась, чтобы выкрасть ее, чтобы кое-что объяснить или даже выпытать у нее. Но что?

Григорий нервно сглотнул. Ну уж нет, самого главного он ему не скажет. Мало ли…

– Важно знать, что это за люди, от кого, от Алисы или те, другие… Если яд был смертельный, то от Алисы. Слушай, Григорий, а ты не думал, как еще можно обезопасить себя от Алисы? Я понимаю, то, что она, пользуясь подметной доверенностью Поливанова, переписала на себя уже существующие фирмы, разбросанные по всему Подмосковью, это не есть хорошо. Но что тебе конкретно об этом известно? Список, адреса?

– Да, все есть! Катя, домработница, следила за ней по просьбе самого Поливанова, который в какой-то момент перестал доверять своей молодой жене, она копировала документы с ее ноутбуков на флешки, вытаскивала из корзины для мусора какие-то записки, письма, снимала ее на телефон из окна, когда за ней приезжал Валера – любовник, которого она представляла всем как дизайнера.

– Но как он, матерый волчище, я имею в виду Поливанова, мог написать доверенность на ее имя?

– Так говорю же – доверенность подметная, фальшивая. Никакой доверенности он ни на кого не составлял. Не таким он был человеком, вы правильно говорите. Однако он безгранично доверял Кате, домработнице, женщине, преданной ему и неглупой. Алиса сразу раскусила ее, поняла, что Катя для Поливанова больше, чем домработница, что их связывает крепкая дружба и привязанность, потому и настояла на том, чтобы ее уволили.

– А сам Поливанов как вообще решил жениться на Алисе? Вроде бы, я читал, умный и опытный человек, мог бы перед тем, как заключить брак, сто раз проверить свою невесту.

– Он просто одинокий мужчина, в годах, которого окрутила молодая красивая и очень хваткая девица. Конечно, он ее проверял, я это знаю точно, но ее биография чиста, ничего официально крамольного она не совершала. Да разве ему могло прийти в голову, кто она такая на самом деле?! У нее лицо настоящего ангела! Да я могу тебе показать ее фото!

Григорий открыл телефон, нашел папку с фотографиями и принялся листать, касаясь пальцем экрана.

– Вот, смотри! Видишь? Вот она, смотри, в голубой пижаме, это я снял с ее Инстаграма, выложила свои утренние фотки, типа кошечка-кошечка, девочка-лапочка, сама невинность! А домашние туфли, отороченные лебединым пухом! Думаю, она хохотала, когда покупала их. Но ей же надо было создать определенный образ, а для этого все способы хороши. Ты бы слышал, как она разговаривала с Иваном Алексеевичем! Не говорила, а мурлыкала или – вот! – щебетала! Летала по дому в розовых халатиках, с распущенными волосами, полив себя духами, постоянно украшала их спальню разными картинами и светильниками… Вот скажи, ты мог бы представить ее в другой роли?

– В роли офицера СС? В кожаном черном плаще, под которым билось бы сердце нацистки? Вот я-то как раз и смог бы, потому что у меня за плечами вся жизнь, и я отлично знаю, что та организация, на которую она работает, набирает именно таких вот девушек для работы, нежных и красивых, да только без сердца… Знаешь, чего тебе не хватает, Григорий?

– Чего?