Милосердие смерти

Запомните: больные будут поступать к нам всегда, что бы ни происходило. Но чтобы добиться истинного успеха, надо писать много статей, делать доклады на конференциях и крупных симпозиумах, и тогда, поверьте, вы станете авторитетом. Вы все знаете отличного хирурга, абсолютного виртуоза, Виктора Михайловича Милорадского – он работает заведующим отделением в дружественной нам клинике. Но скажите, пожалуйста, кто еще знает, что он великолепный хирург? Мы, его коллеги, спасенные им пациенты, их родственники. Но в этой же клинике работает профессор Эльдаров. Как оператор Эльдаров просто никакой. Но к нему больные едут со всей страны и хотят, чтобы именно он их прооперировал. Он, конечно же, проводит операции, но ассистирует ему всегда кто? Правильно, Виктор Михайлович. И, как вы понимаете, операции проходят великолепно. Эльдаров даже в отпуск идет одновременно с Милорадским. Виктор Михайлович, видите ли, считает, что его работа в операционной гораздо важнее, как он говорит, никому не нужных статеек, переписок с западных исследований. А вот профессор Эльдаров, благодаря своей дальновидности и научному таланту, добился всеобщего признания в стране и стал известен за рубежом. К сожалению, время берет свое, и совсем скоро Милорадский станет менее активным, в силу возраста его проводят на пенсию и забудут. А вот профессор Эльдаров будет трудиться до тех пор, пока сам не захочет покинуть свой пост. И на его труды еще будут долго ссылаться и цитировать. Так что делайте выводы.

За срыв научного плана этот «врач» на две недели отстранил проштрафившихся коллег от операций, пообещав, что при повторе ситуации со ними расстанутся без всякого сожаления. По моему мнению, для таких врачей не существует морально-этических проблем при смерти пациента по их вине или по вине врачей, которыми они руководят. Они считают эти смерти закономерными, платой за дальнейшее развитие науки и прогресса. Одна потерянная жизнь во имя научных изысканий спасет много десятков других. Эта категория врачей, на мой взгляд, самая опасная. К сожалению, их становится все больше.

Я расскажу о своих преступлениях и о том, как с ними живу.

К сожалению, доминация подобных врачей становится все более очевидной.

Яркие, отлично срежиссированные презентации на телевидении, в социальных сетях, съезды и научные конференции породили новую генерацию шоуменов от медицины. Говоря правильные слова, демонстрируя свою эрудицию и тонкий юмор, они становятся крайне популярными в массах. А когда приходится сталкиваться с реальным больным и с реальной больничной жизнью, результат оказывается плачевным.

В то же время врачи с плохими знаниями так же опасны. А главные врачи и заведующие отделениями, когда они не соблюдают в должной мере санитарно-гигиенические нормы, не обрабатывают в полной мере реанимационные отделения и операционные, разве они не становятся причиной смерти многих больных от гнойно-септических осложнений, тем самым превращаясь в серийных убийц? А нехватка медикаментов в стационарах и поликлиниках, отсутствие препаратов для лечения онкологических больных, централизованная закупка некачественных дженериков, разрушение системы медицинского образования – не превращает ли все это руководство Министерства здравоохранения уже не в серийных убийц, а в участников геноцида? Как ощутить эту тонкую грань, чтобы повально не обвинить всех причастных к современной российской медицине в соучастии в преступлениях?

Ну а теперь мы подошли к самому страшному для меня.

Нет, я не считаю себя святым. Я расскажу тебе о своем комплексе вины и своих преступлениях. И как я с этим живу.

Ты помнишь, что моя карьера врача анестезиолога-реаниматолога начиналась в маленьком сибирском городке. Жили там в основном шахтеры. Вокруг города – глухая тайга, со множеством лагерей для заключенных и воинскими частями. Наша центральная городская больница обслуживала порядка ста пятидесяти тысяч жителей города и прилегающих к тайге поселений. Наше отделение реанимации-анестезиологии состояло из заведующего, четырех врачей и тридцати сестер-анестезисток и сестер реанимационных палат.