Модные увлечения блистательного Петербурга. Кумиры. Рекорды. Курьезы

После Александра II царская охота в Лисино устраивалась редко – новый император, Александр III, больше предпочитал не охоту, а рыбалку. Поэтому высокие гости стали редкостью на Лисинской даче. Зверинец закрыли, а зверей из него передали в Гатчинский зверинец. Прекратил свое существование и ремиз. Только перед Первой мировой войной охотничье дело тут оживилось: когда в Лисино стали приезжать члены Государственной думы и Государственного Совета, им иногда разрешали отстрел медведей.

После революции наступила вседозволенность, и охотничьи угодья Лисинской лесной дачи попросту разорили. Когда в 1921 г. провели «ревизию», оказалось, что из 200 лосей осталось только 3, а из 150 токовавших глухарей – 25. В середине 1920-х гг. на территории лесничества стали создавать охотничий заказник. Именно на его основе рождалось отечественное охотоведение…

Как уже говорилось, Александр III отличался пристрастием к рыбалке, хотя, впрочем, не прочь был и поохотиться. Излюбленным его местом стали окрестности Гатчины, которую царь избрал местом своего постоянного проживания. Александр III особую склонность питал к ружейной охоте на оленей, лисиц и зайцев, не упуская случая пойти и на крупного зверя.

Кстати, еще одним любимым местом охоты российских государей, начиная с Александра II, служила Беловежская пуща. «Высочайшая охота» началась здесь в 1860 г. – ее приурочили к важным дипломатическим переговорам между Россией, Пруссией и Австрией. Наряду с охотой в Беловежской пуще популярностью при Императорском дворе пользовалась псовая охота великого князя Николая Николаевича в имении Першино в тридцати верстах от Тулы, на берегу реки Упы.

Страстным и азартным любителем охоты являлся последний русский царь Николай II. Зачастую он предпочитал ее государственным делам, откладывая на потом доклады министров и другие важные встречи. Охотой Николай II увлекался до самозабвения. В его дневнике можно встретить описания охотничьих облав под Петербургом, в которых он участвовал почти что каждую неделю и даже чаще, а также подробные описания добытых им трофеев. После каждой охоты царь скрупулезно записывал количество убитых им зверей и птиц.

«Любо посмотреть, как живется царским собакам»

Воспоминания о царской охоте сохранились до сих пор и в Гатчине: до наших дней уцелела Егерская слобода, устроенная во время царствования Александра II и представлявшая, как говорили в те времена, «редкий образец образцового устройства и дисциплины». Она возникла в 1857-1860 гг. в связи с переводом в Гатчину из Петергофа ведомства придворной охоты.

По проекту архитектора Георга Гросса на берегу реки Колпанки для царских егерей выстроили однотипные деревянные домики, украшенные резными головами оленей. Это были небольшие постройки швейцарского типа, рассчитанные на две семьи. Они представляли собой рубленые пятистенки, к которым с двух сторон вели высокие крыльца с навесами. На каждом прибили дощечки с надписями должностей, занимаемых его обитателями. Тут находились дома смотрителей зверинца, государева ружьеносца, начальника императорской охоты, школа для мальчиков и девочек, а остальные постройки заняли егеря различных наименований – стременные, доезжачие, тенятники, сокольничьи и др.

Вел. кн. Михаил Александрович на охоте в Гатчине. 1899 г.

Работу Георга Гросса оценили настолько высоко, что проект слободы зачли 30-летнему архитектору вместо обязательной программы на звание академика, которого его удостоили в 1858 г. А в 1880-е гг. Егерская слобода пополнилась удивительно красивой Покровской церковью, построенной в стиле московской архитектуры XVII в. и сохранившейся до наших дней.

Бывшая Егерская слобода под Гатчиной. 2000 г. Фото автора

За егерскими домиками тянулись псовые дворы и бараки. «Любо посмотреть, как живется царским собакам, – замечал один из современников в конце XIX в. – Какой уход, какая заботливость. Куда ни взглянешь, всюду они резвятся и своим радостным лаем встречают присматривающего за ними егеря.

Днем гончие находятся на большом огороженном частоколом дворе, а к вечеру, когда наступит холод, их вводят в просторные сараи, где на душистом, мягком сене и чистой соломе они проводят ночь. Более нежная порода борзых собак только в жаркое время проводит весь день на своем дворе, остальное время в длинных бараках, где для каждого пса устроены комфортабельные норы с мягкой соломенной подстилкой».