Модные увлечения блистательного Петербурга. Кумиры. Рекорды. Курьезы

Кроме всего прочего, общество пыталось содействовать отечественному рыболовству, поощряя рыбаков за лучшие парусные суда на устраивавшихся ежегодно в мае близ Петербурга, в Стрельнинской бухте, гонках, хлопотало об устройстве на Фонтанке плотов для приема рыбы от рыбаков и т. д. На призы рыбакам за быстроту и хорошее содержание судна общество ежегодно выделяло по 50 рублей в распоряжение столичного парусного яхт-клуба.

Поскольку многие из членов общества рыболовства и рыбоводства принадлежали к ученому миру, они занялись устройством рыбного музея. Создан он в 1902 г. в доме почетного члена общества Алексея Алексеевича Тарасова из экспонатов, предоставленных обществу после прошедшей в Петербурге Международной выставки рыболовства и рыбоводства. В него вошли коллекции рыб, рыболовных орудий, образцов соли, рыбных продуктов, моделей по оборудованию прудовых хозяйств, а также японская и индийская коллекции по рыболовству.

В 1906 г. общество торжественно праздновало 25-летие своей деятельности. Своей несомненной заслугой оно считало тот факт, что за прошедшую четверть века взгляд правительства на рыболовство и рыбоводство «вместо безраличного или фискального стал более правильным, а к изучению рыбных промыслов и распространению знаний были привлечены научные силы». Вместе с тем общество сетовало на свое бессилие в решении многих вопросов и хлопотало об образовании специального учреждения по делам рыболовства и рыбоводства – по образцу Норвегии, Шотландии и Соединенных Штатов.

Осетр для Бисмарка, или «Уха на шампанском»

В летнюю пору многие петербуржцы, любители рыбной ловли, на самодельных плоскодонных лодках выезжали на Неву, ее притоки и вдоль побережья Финского залива. Другие горожане, желавшие «вкусить» свежей рыбы, пользовались услугами опытных рыбаков, державших тони. Что они представляли собой? Это был небольшой деревянный барак на берегу, около которого на воде стоял плот с укрепленным ручным вертикальным воротом. На лодке заводился невод, который вытягивался «воротом».

Традиция тоней существовала в Петербурге давно. Историк Михаил Пыляев описывал тоню, устроенную для увеселения публики во второй половине XVIII в. на Крестовском острове, в загородном саду Разумовского, у каменного охотничьего замка. Рядом с тоней находился трактир, где угощали прохожих «напитками и кушаньями». В 1830-х гг. и позже на Крестовском острове пользовалась популярностью «тоня под елями», где шел превосходный лов ершей, а особенно лососей. Белыми ночами тут кутило петербургское купечество, «варило уху на шампанском».

Рано утром, часа в три-четыре, на многочисленных рыбацких тонях на Неве и на притоках царило большое оживление. Среди рыбаков, в основном из села Рыбацкого, мелькали и элегентно одетые кавалеры и дамы, и тучные фигуры купцов, чаще всего подвыпивших и явившихся сюда, смотря по обстоятельствам, либо с «чадами» или «домочадцами», либо с такой же, как они сами, подгулявшей компанией.

Гости просили рыбаков забросить на счастье невод, потом помогали вытаскивать сети. «Заброшена сеть, и поплавки ее виднеются широким кругом по гладкой поверхности реки, – писал очевидец. – Модное общество, кавалеры и дамы, купчики и офицеры группируются на плоту, залитом водой. Дамы поднимают хвосты своих платьев…» Пойманная рыба принадлежала гостям, но они, как правило, выбирали себе на уху только самую крупную, тут же ее варили и угощали рыбаков.

В «рыбные годы» хозяева тони брали с любителей по десять рублей за тоню за ночь, и от заказчиков не было отбоя. В бедные «нерыбные» тоня шла по три рубля, да и то – «сделайте милость, только берите». Дело бы прогорело, если бы не ночная публика – пьяные купцы да подгулявшие поздние гости. С тоней издалека были слышны шум, смех, веселые песни и хлопанье пробок шампанского.

Особой популярностью пользовались тони, известные под названием «козлы» и находившиеся напротив знаменитого «елагинского пуанта» – стрелки Елагина острова. Здесь всегда не было недостатка в любителях закидывать сети. Сюда охотнее всего ехали любители рыбной ловли в надежде быстрее поймать «лососку», чем в другом месте.

Рыбаки, подбадриваемые щедрыми обещаниями публики, «катали вовсю», то есть с удвоенной силой вертели барабаны с канатом, за которым тянулась громадная сеть тони. Однако чаще всего и тут вместо «благородного лосося» в сети попадались два-три десятка ершей, пара окуньков и, в лучшем случае, несколько сигов. Часто на «козлах» встречались осетры. Однажды, в середине 1890-х гг. тут произошел невиданный случай: поймали осетра весом шесть пудов (то есть около двухсот килограммов). Его купила петербургская немецкая колония и отправила в подарок «железному канцлеру» Бисмарку..