Мой личный врач

– Тут вроде бы все понятно, – сказала Вера Дмитриевна. – В субботу мы празднуем день рождения Алисы. Будет концерт, будут артисты, и, конечно же, будут подарки. Ничего крамольного я в этой фразе не вижу.

– Но, может быть, здесь дело в другом. Как я вам уже рассказывала, в беседке состоялась романтическая встреча тет-а-тет. И нельзя исключить такой вариант, что пара, заподозрив во мне нежеланного свидетеля, не хочет огласки и пытается всеми способами выдворить меня из дома. Но я совершенно честно вам говорю, я так и не поняла, кто и с кем в тот вечер встречался в беседке.

– У меня есть кое-какие кандидатуры, – задумчиво проговорила Вера Дмитриевна. – Например, гувернантка Яна и охранник Дима, я заметила, что у них в последнее время сложились весьма нежные отношения.

– И кто-то из них обременен семьей?

– По-моему, никто.

– Где же здесь криминал? Свободные люди имеют полное право на личную жизнь. Единственное, что им можно «пришить», так это то, что Яна, убегая на свидание, оставила Алису одну, хотя в одиннадцать вечера маленькие дети, как правило, спят без задних ног.

– Да, вы правы. Криминала здесь нет, – согласилась со мной Вера Дмитриевна.

– Криминал возможен тогда, – продолжала я гнуть свою линию, – когда, например, в уединенном месте мадемуазель Игрек встречается с женатым мужчиной или мистер Икс с замужней женщиной.

Честно говоря, я понимала, что нарываюсь на неприятности, но мне почему-то было на это плевать. И опять Вера Дмитриевна удивила меня.

– Ваши рассуждения вполне логичны, но вариант номер «раз» абсолютно неправдоподобен. Второй вариант я не исключаю, но и он маловероятен, – сказала она задумчиво. – Хотя кто знает… И вот еще о чем я подумала… Подарок, который должен быть доставлен в субботу в целости и сохранности. Ведь его можно доставить как в наш дом, так и из нашего дома. Верно ведь? Может быть, кто-то из обслуживающего персонала задумывает элементарное хищение. Ведь в доме есть драгоценности. И есть змеюка, которая за всем этим следит. На эту роль, кстати, очень подходит Агнесса, которая очень рачительная и внимательная хозяйка.

– Ну а я здесь при чем?

– Вот этого я и не понимаю, поэтому настоятельно рекомендую вам снова переночевать в моей комнате, а то мало ли что… Да и мне с вами будет спокойнее.

– Я не возражаю. Кстати, почему вы мне не сказали, что горничная Марии Эрнестовны уволилась буквально сразу же после ее похорон?

Моя подопечная пожала плечами:

– У меня как-то это из головы вылетело. Но смею вас заверить, что Полина, так ее зовут, – женщина честная, порядочная, и Машеньку она любила. К тому же я ее очень хорошо знаю, она в школе, где я преподавала, медсестрой работала, и именно я переманила ее к нам.

– Но почему она так поспешно уволилась?

– У нее сложились какие-то тяжелые семейные обстоятельства. Глубоко я в это не вникала. Мне не до того было…

Когда Вера Дмитриевна уснула, я включила ночник и начала листать записную книжку покойной Марии Эрнестовны. Ничего интересного в ней не было, обычные короткие записи для памяти: дни рождения прислуги, кому какие подарки дарить, перечень необходимых дел, стоимость покупок, рецепты омолаживающих масок, стихотворное поздравление каким-то Свидерским с серебряной свадьбой… И вдруг на одной из страничек мое внимание привлекла короткая запись, стоявшая особняком: «Мои болячки – это кара за мое легкомыслие, которое обернулось подлостью по отношению к другому человеку. Этот человек, добрая душа, меня простил. Но Бог не простил. Так что не смею роптать…»

Фраза была непонятной, но стоила того, чтобы над ней подумать.

Четверг

Утром я проснулась от жуткого сна: мне привиделось, что я стою в родном операционном блоке, и санитары привозят на каталке Галину Герасимовну. Она лежит на ней, скрестив красивые ноги в изящных туфельках, и пилочкой подправляет наманикюренные ногти.

– Это еще что такое? – спрашиваю я у санитара, почему-то одетого в униформу служащих «Макдоналдса».

– Так у нее змеюка…

Я смотрю и ужасаюсь: изящные плечи мадам Шадриной обвивает толстенная змея, которая зыркает на меня злыми маленькими глазками. Чертыхаясь, я начинаю стягивать с красавицы шипящее пресмыкающееся, которое тут же обвивается вокруг моей шеи и начинает меня душить…

– Скальпель, дайте кто-нибудь скальпель, – хриплю я и открываю глаза…

Причина кошмара, мой драгоценный котик, дрых на подушке, уложив свой толстый живот как раз поперек моей шеи. Ну, в конце концов, сама виновата: избаловала скотину донельзя.

Стараясь не разбудить Веру Дмитриевну, я выскользнула из комнаты и отправилась в бассейн. Утро было солнечным, вода – бодрящей. Я выбросила из головы и «подметное» письмо, и историю с бедной Марией Эрнестовной и наслаждалась тем, что бассейн сегодня был в полном моем распоряжении.

Возвращаясь в дом, я столкнулась с домоправительницей, которая намеревалась пить утренний кофе и пригласила меня составить ей компанию.