Морская война

Я полагаю, что именно вследствие известий, полученных от капитана Биллингсли, сэр Джон Мунден был послан 12 мая 1702 г. с 9 судами и 2 фрегатами в Ферроль, чтобы преградить доступ французской эскадре. Около галисийских берегов 16 мая он узнал о том, что 13 французских судов были на пути от Рошфора в Ферроль, а 27-го числа, к своему ужасу, увидел 14 судов, которые он счел за военные, прошедшие по курсу в Ферроль вследствие его неуменья помешать им. Вслед за этим другие сведения заставили военный совет предполагать, что в Ферроле теперь находятся, вероятно, 17 линейных кораблей, что составляло сравнительно с его флотом столь превосходящую силу, что он, следуя духу данных ему инструкций, отплыл в Спитхед, пройдя мимо флота сэра Джорджа Рука, стоявшего на якоре у о-ва св. Елены[109].

За три дня до его прибытия (22 июня), адмирал Файрборн отплыл с эскадрой, состоявшей из 30 судов, с целью блокировать суда, предполагавшиеся в Ферроле, а в случае, если последние вышли в море, то крейсировать близ рандеву, в 30 или 40 милях к северо-востоку от Финистерре, поджидая прибытия сэра Джорджа Рука. Последний отплыл с о-ва св. Елены 1 июля, но должен был направиться в Торбей, так что он мог достичь рандеву Файрборна только 30 июля. Прибыв на место, Рук послал за сведениями к Ферролю фрегат «Лайм», который, возвратясь, сообщил, что Ферроль пуст и что нет признаков присутствия Файрборна поблизости. Тогда Рук направился на юго-запад, и 8 августа близ Лиссабона соединился с Файрборном, которого загнал сюда северо-восточный шторм[110].

Мы имеем возможность предполагать на изложенных общих основаниях, что сэр Джордж Рук имел повод думать, что по соседству его не имеется столь значительных неприятельских сил, которые были бы в состоянии стеснить его действия, хотя он соблюдал до последней минуты, на пути к Кадису, должную осторожность; весьма возможно, что эта осторожность, вытекавшая из туманных опасений возможного вмешательства неприятеля с моря, была причиной обвинения его Бишопом Бернетом в неоказании такого деятельного содействия герцогу Ормонду, после его высадки, какого могли от него ожидать.

Для собирания сведений 9 августа были посланы фрегаты в Лиссабон, а флот лег в дрейф, ожидая их возвращения. 11-го числа был собран военный совет, а 12-го яхта «Изабелла» доставила известия, что в Лиссабоне находятся 4 французских линейных корабля и 4 галеры.

Тогда Рук отплыл в Кадис и в 5 часов 15 августа стал с флотом на якорь в шести милях к западу от Кадиса.

Необходимо помнить, что задача экспедиции была настолько же военная, насколько и политическая, и могла бы быть еще более последней. Союзники, поддерживая притязания австрийского дома на трон Испании, в соперничестве с Бурбонами, стремились завладеть каким-либо испанским портом, доступ в который был бы открыт им и из которого можно было бы действовать в пользу Австрии. Считали вполне возможным, что Кадис передается на сторону эрцгерцога Карла, при появлении союзного флота. Названные обстоятельства позволяют причислить этот случай к категории, упомянутой в главе X, как сопровождающийся высадкой на дружественную территорию, как не заключающий элемент времени и допускающий действия и при оспариваемом обладании морем. При прибытии сэра Джорджа Рука в Кадис особенного дружественного расположения там, однако, не было замечено, а следовательно, явилась необходимость завладеть городом силой.

Бишоп Бернет выставляет сэра Джорджа Рука противником всей экспедиции[111], но упомянутая биография адмирала, очевидно писанная лицом, к нему расположенным, опровергает мнение Бишопа, по крайней мере относительно военных действий в Кадисе. Насколько это обстоятельство является продуктом личной зависти герцога Ормондского, или профессиональной зависти однородной службы, – нельзя решить вполне точно. Но отдельные военные советы, собранные одновременно– $1дин сухопутными, а другой морскими офицерами, – точно так же, как и решения, к которым они пришли, показывают обратную сторону того согласия соединенных действий обеих служб, при котором только и возможен успех атаки места, подобного Кадису.

Город Кадис расположен в конце длинного полуострова, выдающегося на пять миль к северо-западу от материка острова Леона. Полуостров своим очертанием образует Кадискую бухту, частью защищенную от западных и юго-западных ветров. Восточный берег бухты пересечен болотами и ручьями, а вдоль восточной стороны полуострова тянется на юг и на восток узкий канал, образующий внутреннюю бухту Кадиса, защищенную при входе фортом Пунталес с южной, или Кадисской, стороны, и фортом Матагора – на северной стороне. Сам город Кадис защищен со своей внешней, или западной, стороны фортом Сан-Себастьяна; и через бухту, на севере, находился город Рота, а на северо-востоке – форт Санта-Каталина. В том же направлении, но дальше в глубь бухты, расположен был город Пуэрто-Санта-Мария, называвшийся обыкновенно в английских отчетах того времени портом св. Марии.