Морская война

Хотя я и не нашел прямых указаний, но склонен думать, что Вернон имел в это время сведения о вероятной готовности Франции делить свою судьбу с Испанией и потому ожидал, что ему придется считаться с прибытием не только одной испанской эскадры из Кадиса, но и другой – из Ферроля, в сопровождении французской, вышедшей с тем же назначением[135]. Я думаю, Вернон знал еще осенью 1740 г., что чаши весов сил в вест-индских водах готовы наклониться в другую сторону, и соображение это связывало руки. Совершенно невероятно, чтобы так скоро после смелой и по чти безрассудной атаки Порто-Белло адмирал так изменился, что погрузился, как его обвиняли в этом, в беспечный отдых.

Для восстановления обладания над вест-индскими водами 26 октября 1740 г. из Портсмута был послан адмирал сэр Калонер Огль с эскадрой, состоявшей из 21 линейного корабля[136], помимо фрегатов и брандеров, с значительными сухопутными силами, под начальством лорда Каткарта[137]. По обыкновению, отплытие этого флота последовало гораздо позднее назначенного времени. Вернон же имел о нем такие сведения, которые заставили его 3 октября выйти со всем своим флотом из Ямайки в надежде соединиться с Оглем у берегов Испаньолы.

Вернон узнал 12-го числа, что противные ветры задержали флот в Англии. В тот же день он узнал, что испанская Феррольская эскадра под начальством адмирала Торреса 7 сентября прибыла в Порто-Рико, а 25-го числа того же месяца направилась в Картахену. Вскоре после этого до него дошли сведения, что французский флот под начальством маркиза д'Антеня прибыл в Сен-Луи, на западном берегу Испаньолы, и что им могут быть предприняты неприязненные действия против Ямайки, хотя война и не была еще объявлена. Эти известия необходимо должны были побудить адмирала вернуться на его главную квартиру, в Порт-Рояль, где он занялся приготовлениями к обороне в ожидании, пока прибытие адмирала Огля позволит ему перейти к наступательным действиям.

Так как, по всем данным, неприятельские силы были в бухте, то ни с одной стороны не было предпринято никаких наступательных действий, и Огль прибыл 19 декабря на нейтральный тогда остров Доминику, где лорд Каткарт скончался. Огль пошел затем к острову Сент-Кристофера, а оттуда отплыл 28 декабря к Ямайке, куда и прибыл 9 января 1741 г.[138] Собран был военный совет для обсуждения положения дела и определения дальнейшего образа действий. Резолюция его была: «Весь флот должен выйти на ветер для того, чтобы наблюдать за движениями эскадры маркиза д'Антеня, стоявшей уже некоторое время у берегов Испаньолы; капитана же Дандриджа откомандировать на шлюпе „Уолф“ для разведочной службы».

«Резолюция, – пишет историк Гервей, – принятая командующими лицами, весьма удивительна, и мотивы ее совершенно необъяснимы». Все обстоятельства дела указывали, кажется, на целесообразность немедленной атаки Гаваны, с потерей которой Испания была бы поставлена в положение унизительного подчинения; и так как Гавана лежала под ветром от Ямайки, то для перехода до нее потребовалось бы максимум два-три дня. Вместо того чтобы идти туда попутным ветром, решено было лавировать против ветра к берегам Испаньолы и Сан-Доминго для наблюдения за движениями французской эскадры. Три недели прошло со времени прибытия сэра Калонера Огля до отплытия флота под начальством вице-адмирала Вернона; после еще двух бесплодных недель крейсерства получено было известие, что французский флот отплыл в Европу, находясь в весьма бедственном положении, вследствие недостатка в людях и провизии, которых одинаково нельзя было достать в Вест-Индии.

Вышеизложенное еще раз иллюстрирует в высшей степени поучительно, как легко может быть потеряна из вида цель военно-морских операций. Историк в трех с половиной томах распространяется об этих событиях, которые я сгруппировал в сжатый очерк. При изучении их он перемешал массу разнообразных случайностей с существенно важным, не подозревая, что каждым шагам действующих лиц управлял закон морской войны. Таким образом, он не замечает, что позднейшие действия адмирала Вернона и последовавшая резолюция военного совета составляют как бы одно целое с предшествовавшими морскими успехами. Он не дал себе отчета в том, что сдача Порто-Белло и Чагреса была главным образом обязана отсутствию вмешательства неприязненных морских сил в водах Вест-Индии и что при 12 линейных испанских кораблях в Картахене, кроме Кадисской эскадры, состоявшей из 5 испанских и 14 французских линейных кораблей в Сан-Доминго, силы Вернона, заключавшиеся в 29 линейных кораблях, не позволяли напасть на каждую эскадру в отдельности и оперировать в то же время против Гаваны. Ничто не может быть вернее того соображения, что всякая попытка Вернона сделать в то время нападение на территорию была бы непростительной опрометчивостью и заслуживала бы беспощадного осуждения, если бы Франция и Испания надлежащим образом воспользовались ею. Более чем необдуманно было бы устремиться к Гаване под ветер и тем отдать в распоряжение французам Ямайку на ветре.