Морская война

Наконец 23 сентября исполнилось желание Вернона: он был отозван вместе с генералом Уэнтвортом, но не ранее, как дал понять последнему, «что неудачу в преследовании интересов его величества в этих краях следует приписать главным образом его неопытности, отсутствию здравого смысла и неустойчивости характера». Преемником Вернона был назначен Огль, которому вверили абсолютное командование над морскими солдатами, подчиненными, таким образом, службе флота. Но, не говоря уже о том, что адмиралу следовало бы предоставить главенствующее начальство над экспедицией и, следовательно, право отмены решения сухопутных офицеров по своему усмотрению, – нельзя признать, что Уэнтворта не следовало оставлять долее даже на одну минуту при исполнении своих обязанностей, после того как характер пререканий между ним и адмиралом ясно показывал невозможность восстановления между ними согласия, необходимого для успеха дела. Это не подлежит сомнению, во-первых, потому, что со стороны флота не было сделано ни одного упущения ни до, ни после прибытия генерала Уэнтворта, а, напротив, было сделано все, что только возможно, а во-вторых, и потому, что в соединенных атаках армия должна быть послушным орудием в руках адмирала. Конечно, вмешательство адмирала в сухопутные операции не должно простираться далее, чем это позволяет ему его специальное образование, но, во всяком случае, не армия должна распоряжаться флотом, а флот должен иметь армию в своем распоряжении, чтобы установить этот факт еще точнее и определеннее, достаточно будет сказать, что если бы Вернон имел власть отменить распоряжения Уэнтворта, то никогда не произошло бы тех пререканий и неудач, о которых уже выше упомянуто. С другой стороны, ясно, что если бы Вернон был подчинен генералу, то вряд ли бы от этого дело улучшилось. Весьма мало шансов на то, чтобы кому-либо из офицеров в значительных операциях были даны подобные полномочия, но мы заметим только, что на обязанности правительства лежит отозвать без дальних рассуждений генерала от участия в соединенной экспедиции сейчас же, как только будет видно, что он не может искренне содействовать адмиралу[143].

В феврале 1743 г. капитану Ноульсу на Ямайке было поручено в командование 5 линейных кораблей, 1 фрегат и 3 шлюпа, с которыми он должен был идти к Антигуа на соединение с 2 кораблями (одним 40– и одним 20-пушечным) и затем попытаться покорить Ла-Гваиру и Порто-Кавалло на Каракасском берегу Южной Америки. Капитан Ноульс не присутствовал при взятии Порто-Белло, но прибыл туда немного спустя и назначен был специально руководить инженерными работами по разрушению фортов. Затем он был некоторым образом правой рукой Вернона при обсуждении планов нападений на Чагрес и на Картахену; он знал также хорошо местность. Следовательно, назначение это было мотивированное, и то, что случилось впоследствии, может быть приписано несоответствующему выбору командующего. В его распоряжении было, кроме морских солдат, 400 человек солдат полка Дальзелля.

Он прибыл на вид Ла-Гваира 18 февраля. Значительное волнение препятствовало высадке войск и не позволило судам подойти к городу ближе одной мили. Все дело свелось просто к отдаленному бомбардированию города – способ атаки, который вполне удался при Чагресе, но в который мы, доведя историю нападений на территорию до этого времени, не имеем оснований верить. Историки говорят также, что губернатор Каракаса каким-то образом был предупрежден о нападении и сделал значительные приготовления к обороне. Огонь был открыт в полдень и продолжался до ночи. Англичанам удалось, правда, взорвать один из неприятельских погребов, но зато четыре линейных корабля Ноульса были настолько избиты снарядами неприятеля, что пришлось послать их для починки в Кюрасао; «Саффолк» получил 140 пробоин, причем 92 офицера и нижних чина были убиты и 308 ранены.