Морская война

«Их лордства простят мое замечание, что при настоящем положении эскадры, я думаю, мало причин беспокоиться, пока погода остается еще сносной. Что касается Бреста, то я смело могу заявить, что кроме нескольких судов, укрывшихся в Конквете, вряд ли какое-нибудь было в состоянии выйти из этого порта в течение 4 месяцев. Мы и теперь бдительны, как всегда, хотя дни становятся темнее… Если же какое-нибудь из судов проскочит, то причиной будем не мы лично, а погода».

Погода действительно не замедлила показать себя. 11-го поднялся такой сильный западный шторм, что флот принужден был скрыться в Плимут, откуда Хаук писал 13-го:

«Вчера и сегодня шторм усиливался, и я решил, что лучше идти в Плимут, чем рисковать быть рассеянным и дрейфовать к западу. Пока эта погода будет продолжаться, неприятель не в состоянии пошевельнуться… Как только погода стихнет, я опять выйду в море».

На следующий день он говорит:

«Их лордства могут быть уверены, что нет причин для беспокойства: когда погода благоприятна для выступления неприятеля, она способствует нашему наблюдению, а пока мы принуждены держаться в стороне, он не может ничего предпринять».

Адмирал возвратился на свой пост 23 октября, и так как позднее время года заставляло быть всегда настороже, то командиры его, почти не знавшие берега, команды эскадр, даже заболевшие от усиленной работы, были предупреждены, что отдых возможен теперь менее чем когда-либо. В начале ноября Хаук узнал, что Конфланс получил приказание выступить в море и сейчас же вступить в дело с английским флотом; но, вероятно, в душе адмирал сомневался в возможности такого события, потому что на стороне французов не было количественного превосходства, которое давало бы надежду рассчитывать на победу. Неизвестно, однако, кто был прав, но только на 9 ноября снова задул западный шторм, который через три дня достиг такой силы, что английский флот принужден был опять укрыться в Торбей, откуда возможно было выйти в море только не раньше 13-го.

Так как мы приближаемся к развязке, то необходимо взглянуть на действия французов в этой серьезной драме. Я уже говорил, что во Франции относительно всех этих операций существовало сомнение: вести ли их открытой силой или хитростью. В самом деле, в моем разуме существует сомнение, можно ли причислить действительно эти операции к попыткам приобрести обладание морем с дальнейшей определенной целью. Военно-сухопутные приготовления представляют собой относительно такое большое поле действия, когда смотришь через Канал, что я никак не могу себе представить, была ли, в самом деле, у кого-нибудь во Франции на этот раз такая же идея о приобретении обладания морем, какая занимала ее правительство в 1690 и 1692 гг. Проекты представляются разрозненными и запутанными, они не проникнуты сознанием, что предназначенные для вторжения в Англию силы должны будут пройти через неприятельскую территорию незащищенными, если не будут завоеваны сначала воды. Взгляд французов на все это дело очень неглубок, и планы их были трудно выполнимы. Кажется, что ни де ла Клю, ни Конфланс, ни Бомпарт не представляли себе ясно того, что они собирались делать; это выражается, во-первых, в назначении адмиралом де ла Клю рандеву в Кадисе, тогда как он должен был двигаться в Брест с полной поспешностью, несмотря ни на какой риск, а во-вторых, в замедлении Бомпарта возвращением и в последующем поведении его и Конфлаиса вместе. Последний, конечно, не имел ясного представления о том, что его ждет впереди.