Морская война

«Робость нашего флота удивляет и оскорбляет меня, – писал маршал Бель-Иль герцогу Аквильонскому, – особенно после того положения его, которое я видел в начале столетия. Король должен давать положительные приказания Конфлансу. Согласно тому, что я слышу, он и не желает ничего лучшего, но ведь этого недостаточно. Много грустных мыслей роится в голове по этому поводу, но мы еще можем подняться; когда дело будет решено определенно и ход его назначен, то флот постоит за свою честь».

Конфланс определенно предполагал конвоировать десант всем своим флотом.

«Маршал (писал морской министр Беррье герцогу Аквильонскому) недостаточно хороший тактик, чтобы можно было надеяться, что он будет держать неприятеля в страхе своей ловкостью и искусством, и, по-моему, сражение неизбежно. В таком же случае гораздо лучше дать его, пока конвой не отправлен в море. Если мы одержим победу, то отбросим неприятеля за Канал; если сражение будет нерешительно – мы облегчим переход через Канал; если же наш флот будет уничтожен, то армия не будет потеряна».

Но Конфланс настаивал на своих идеях, и морской министр, наконец, уступил. Все-таки поведение маршала необъяснимо, потому что между 9 и 14 ноября, когда берег был свободен по причине ухода Хаука в Торбей, Бомпарт прибыл со своей эскадрой и прошел в Брест без всякого затруднения. Несмотря на это, и, вероятно, не сознавая, насколько эти девять линейных кораблей[47] поддерживали план морского министра и ослабили его собственный, Конфланс все-таки выступил 14 ноября в море со своей первоначальной эскадрой из 21 линейного корабля. Его целью была Киберонская бухта, избранная без всякого представления о том, что он там будет делать. Но крепкий восточный шторм отнес его на 180 миль к западу от Бель-Иля[48]. Затем он попал в штиль, так что когда 19 ноября к 11 час. утра ветер задул от запада, Конфланс все еще был в 70 милях от острова на SW1/4W.

Тогда он поставил все паруса, намереваясь пройти по Южную сторону острова и на следующий день подняться в Киберонскую бухту. Ветер, однако, начал дуть с такой силой от WNW, что пришлось убавить паруса, чтобы не пройти этого расстояния скорее, чем нужно. К рассвету на 20-е заметили несколько судов, и был дан сигнал сомкнуться и приготовиться к сражению. Когда рассвело совсем, то оказалось, что это 7 или 8 кораблей, составлявших эскадру капитана Дюффи, который стоял в Киберонской бухте, наблюдая за вооружением, и в данный момент употреблял все усилия к тому, чтобы избежать французского флота, превосходившего его силами. Конфланс тотчас же сделал сигнал о погоне. Тот же самый восточный ветер, который дал возможность выйти Конфлансу из Бреста, в тот же день позволил Хауку выйти из Торбея, и 15-го числа он узнал от капитана Мак-Клеверти с «Гибралтара», что в 70 милях к NW от Бель-Иля виден французский флот, держащий на SO. Тогда Хаук взял курс на Киберонскую бухту, но сильный ветер, начавший дуть от StO и S, погнал английский флот так же, как он гнал французский, далеко к западу. 18-го и 19-го ветер и погода переменились, и Хаук взял курс правее Бель-Иля.

Фрегаты «Мэйдстон» и «Ковентри» были посланы вперед для рекогносцировки, но они ничего не замечали до 8 1/2 час. утра 20-го. Вслед за этим Хаук, в свою очередь, дал немедленно сигнал судам построиться в линию фронта.

Это было как раз в тот момент, когда Конфланс под всеми парусами гнался за Дюффи, давая знать кораблю «Тоннант», что он решил атаковать неприятеля без всякого порядка. Он уже радовался, считая себя счастливым, что не встретил превосходящих сил неприятеля, и вдруг появляются на горизонте с наветренной стороны 23 корабля в «полном по рядке», и корабли эти – неприятельские!