«Морской чёрт» выходит на берег

Замолчали. Слышно было, как где-то в глубине листвы щебечут птицы, да в порту с гудками швартовалось судно.

— Сережа, я пришла за тобой, — наконец сказала Марина.

Сергей незаметно разглядывал ее: темно-русые волосы короткой стрижкой, розовая кофточка и плессированная юбка темно-синего цвета — те же самые, что и в день их знакомства на дне рождения Гали Ляшенко. Он был близок к тому, чтобы в порыве откровенности сказать, что скучал, очень скучал по ней, но что-то удерживало его, какая-то внутренняя сила.

— Тебя очень ждут, — снова подала голос Марина.

— А Марину Константиновну послали в качестве гонца?

— Ты что-то имеешь против?

— Да нет, не имею. Я только не могу понять одно: я тебя искал несколько дней, звонил по телефону. Все бесполезно. А ты меня сразу же нашла. Ты делаешь успехи в розыскной деятельности. Что касается твоего предложения, то я Геннадию уже сообщил, что не могу прийти — нога болит.

Снова наступило молчание. Его прервал слабый голос Марины:

— Сережа, я перед тобой виновата…

Сергей хотел что-то сказать в ответ, но Марина раскрыла сумочку и достала свернутую вчетверо газету:

— …и благодарна тебе. Читал?

Это был номер "Балтийской правды" за пятницу. Статья называлась "Последний бой капитана Каретина", автор Бородецкий И.П.

— Читал, — сказал Сергей. — Наверное, весь город читал, если уж тираж "Балтийской правды" был в полтора раза больше обычного.

В статье говорилось о том, как отряд, сформированный из морских инженеров и техников под командованием капитана 2 ранга Константина Каретина, война застала в Крыму, во время испытаний мини-подводной лодки "Пигмей" Обращалось внимание, что это первая советская лодка такого типа. Когда немцы приблизились к Феодосии, где проводились испытания, субмарину решено было затопить. Но у немцев была обратная задача — захватить лодку. Капитан Каретин и десять его сотрудников отстреливались до последнего, а потом лодку взорвали. Все заслуги по части судьбы лодки предписывались группе поисковиков во главе с автором статьи.

— Рад за тебя и твоего отца, — сказал Сергей.

— Тебе спасибо…

— Ну а мне-то за что? В статье ясно сказано, все события восстановлены, благодаря группе поисковиков.

— Сережа, не надо иронии. Я знаю, что главным действующим лицом был ты.

— А еще Доброгоров. Согласна?

— Согласна. Все материалы, изъятые из тайника по лодке-танку, оказались у моего руководителя. Олег Николаевич, как ученик моего отца, дал мне возможность ознакомиться с дневником Альфреда Лебера. Из дневника я узнала такое, о чем мы с Антоном запретили писать Бородецкому.

— Интересно, о чем?

— Альфред Лебер и мой отец работали вместе в 30-е годы.

— Знаю…

— Когда случилась авария, был взрыв и случился пожар, Лебер сильно пострадал и потерял много крови. Мой отец дал ему свою кровь.

— И это знаю.

— Так вот, командовал группой захвата со стороны немцев не кто иной, как Альфред Лебер, побратим, можно сказать, моего отца. Он гарантировал отцу жизнь, если "Пигмей" останется целым. Отец отказался, и ему с отрядом пришлось вести неравный бой, а "Пигмея" взорвать.

— Это ты узнала из дневника?

— Из дневника. Но дело не только в этом. Вернувшись в Германию, Лебер стал ярым нацистом. Об этом он не скрывает в дневнике. Он создавал и обычные подводные лодки, и мини-субмарины, которые устраивали диверсии в портах союзников, подрывали морские суда. Получается, мой отец спас ярого нациста?

— И что? Он же не мог предвидеть дальнейшую судьбу Лебера?

Марина слегка смутилась. Чувствовалось, что она хочет сказать еще что-то важное.

— Помнишь имя Урсула Лебер?

— Помню. Когда я бывал на квартире у Антона, ты рассказывала о ней. Я даже видел ее портрет на столе у твоего брата.

— Все верно. Могу повторить, с Урсулой мы познакомились во время Балтийской регаты, которая финишировала в Ленинграде. У их яхты было повреждение, и мы помогли. Так я познакомилась с Урсулой и узнала, что наши отцы работали вместе.

— Откуда узнала?

Марина улыбнулась:

— Эх ты, а еще госбезопасность… Бинокль… Помнишь надпись на нем? Урсула увидела и сразу признала чей. Потом Антон ездил в ГДР, и от нее узнал, что Альфред Лебер закончил войну в Восточной Пруссии, где занимался испытаниями новой подводной лодки. Там же среди документов оставил свой дневник, может быть потому, что не хотел, чтобы знали о его нацистском прошлом. Вот Урсула и не знала.

— Постой, постой… но он и Урсула проживали в Ростоке? А это ГДР.

— И что? Росток его родной город, на Запад он не стремился. А к подводным лодкам он уже не вернулся, конструировал катера и яхты. На одной из них и финишировала Урсула во время Балтийской регаты.

— Получается…

— Получается, что Урсула нам очень помогла, указала, где искать дневник ее отца. Мы дневник нашли. И что в результате? Мой отец вернул себе честное имя, а отец Урсулы, наоборот, оказался нацистом. И это наша благодарность ей? Вот потому-то мы с Антоном, который, между нами говоря, неравнодушен к Урсуле, запретили Бородецкому публиковать все об Альфреде Лебере перед войной и во время войны.