Московское царство. Процессы колонизации XV— XVII вв.

Однако более серьезным противником выглядели шведы. Московское государство вступило с ними в первую войну еще в конце XV века. В 1554–1557 годах театром боевых действий между войсками русского царя и шведского короля стала Карелия, находившаяся в непосредственной близости от Соловков. Чем располагал тогда монастырь для встречи незваных гостей? Современные исследователи говорят: первоначально территорию обители окружал невысокий деревянный тын. Если бы тут появились шведские корабли, эта преграда худо защищала бы иноков от ядер бортовой артиллерии…

Тогда, что называется, Бог миловал.

Но в 1570-х годах Швеция вновь вступила в войну с Россией. Опять противник угрожал обширным монастырским владениям на Белом море. Боевые действия отличались страшным ожесточением. В 1571 году шведско-немецкая флотилия оказалась в непосредственной близости от обители, всерьез потревожив население архипелага. В 1578 году сюда прибыли первые четыре тяжелые пищали (пушки), команда стрельцов и пушкарей во главе с воеводой Михаилом Озеровым. Деревянный тын заменили на полноценную крепостную стену, сложенную из бревен. Два года спустя армия шведов потерпела поражение в Карелии. Но к исходу войны стало ясно: Соловки надо укреплять, причем укреплять как следует! Перемирие было заключено в 1583 году, а на следующий год скончался царь Иван Грозный. Его сменил на престоле Федор Иванович. Возведение тех самых стен, которые дошли до наших дней, двинулось полным ходом. Со шведской короной удалось заключить четырехлетнее перемирие. Однако войны все же опасались, и даже порой собирали армию в Новгороде Великом – столь близким казалось вступление в конфликт со шведами. Так что строительные работы велись без промедления. В 1590-х годах основная их часть завершилась, на острова начали прибывать крупные воинские контингенты с материка, и, может быть, сам факт наличия на Большом Соловецком острове каменных укреплений спас монахов от разбойничьего нападения шведов, когда разразился очередной русско-шведский конфликт.

Сил и средств на возведение соловецкой цитадели ушло больше, нежели на все новые крепости России, построенные при царе Федоре Ивановиче. Беломорская твердыня мощнее любой из них и создавалась в несравнимо более трудных условиях. Ее появление на архипелаге, оторванном от коренных русских земель, особенно учитывая сложности беломорской навигации и уровень развития строительных технологий, – настоящее чудо, по милости Божьей совершенное усилиями русских людей. И этим чудом по сию пору можно любоваться, добравшись до островной обители.

Усилия фортификаторов на северном направлении этим не ограничились. После изменения русско-шведской границы Ладога оказалась гораздо ближе к неприятелю, чем прежде. Ее оборонительные сооружения пришлось усиливать в срочном порядке. В 1585–1586 годах, вскоре после окончания Ливонской войны, в Ладоге был сооружен земляной город – небольшое укрепление бастионного типа, пристроенное с южной стороны крепости.

К концу XVI века Русский Север оказался хорошо укреплен и заселен значительно гуще, чем раньше. Помор, то есть русский, перешедший от старинного пашенного быта к морскому, выработал собственную культуру мореплавания. Здесь рыба стала его хлебом, а волны морские – полем. Он строил крупные корабли (лодьи, кочи), добирался на них до Груманта (Шпицбергена), вел разведку в восточном направлении. Суровые арктические моря понемногу уступали его неуемному натиску. Монастыри обзавелись флотилиями, существующими на постоянной основе: известно, что при первых Романовых знаменитая Соловецкая обитель располагала десятками лодий и поражающим воображение множеством не столь значительных судов. Большие «эскадры» лодий имелись не только у нее, но и у иных крупных монастырей Севера. Иначе говоря, собственный флот, пусть и не военноморской, а транспортный, рыболовецкий, промысловый, притом весьма значительный по числу судов и моряков, появился у России задолго до Петра I. Царь Петр Алексеевич создал для России регулярную вооруженную силу на морях, но сила мирная существовала и без него.

Таким образом, Север в новом своем состоянии обрел роль надежного «фланга» для продвижения в Сибирь. А когда на берегах великих сибирских рек стали появляться, один за другим, остроги русских первопроходцев, поморское искусство кораблевождения пригодилось на новых пространствах. Флотилии кочей плавали от одного русского острога к другому, а самые отважные мореплаватели использовали их как средство разведки – для тех мест «незнаемых», куда по суше путей еще никто не проложил.