Московское царство. Процессы колонизации XV— XVII вв.

Такова сокровенная суть Тобольска: этот город подобен створке врат, открывающих дальний путь для русского многолюдства, да и не только для него. Через руки «привратников» шли нескончаемые реки хлеба, пороха, серебра и, главное, «мягкого золота» – мехов. Позднее к ним присоединился поток самого настоящего золота. Дорога горестная вела через врата на восток, и шли по ней ссыльные с каторжниками, путь радостный вел в обратную сторону, по нему ехали прощеные, раскаявшиеся, да и просто оплатившие свой долг государству.

Звездная страница в судьбе Тобольска начинается с первыми годами XVII века. Функция центра управления Сибирью в начале XVII века закрепилась тогда именно за Тобольском. При царе Василии Шуйском в 1606–1609 годах здесь построили новую большую, хоть и деревянную, крепость. Любая грамота, шедшая из Москвы в Сибирь, передавалась через здешнего воеводу.

Москва к Тобольску относилась в одно и то же время пренебрежительно и с уважением. Место тобольского воеводы изначально считалось своего рода почетной ссылкой. Тот, кто ехал занимать его, надолго отрывался от придворной жизни, терял возможность влиять на дела большой политики. Поэтому в Тобольск отправлялись вельможи если не опальные, то уж как минимум полуопальные.

С другой стороны, тамошний воевода управлял землей, которая по размерам превосходила всю коренную Русь. Поэтому считалось неуместным ставить на Тобольск человека, лишенного знатности. На протяжении долгого времени это воеводское место занимали родовитые аристократы. Среди них – представители высокородных семейств: Годуновы, князья Тёмкины-Ростовские и Хилковы (Рюриковичи), князья Трубецкие (Гедиминовичи). Однажды воеводствовать в Тобольск поехал князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой – бывший вождь Первого земского ополчения в Смутное время, бывший претендент на престол. Не удалось ему поладить с правительством первого царя из династии Романовых, которому он проиграл на «выборах государя» в 1613 году. Но человек-то видный, достоин крупного назначения! Дали ему Тобольск: не всея Руси государь, так хоть всея Сибири! Тоже ведь своего рода почет.

Духовная жизнь сибиряков требовала руководства, а до коренных русских земель далеко – месяцы пути! Нужно заниматься чрезвычайно сложными делами христианизации местного населения, просвещать его учением церкви, но как это можно сделать, если ближайшие архиереи сидят в Вологде и Казани? А освоение Сибири идет полным ходом. В 1620 году царь Михаил Федорович и патриарх Филарет указали учредить первый архиерейский дом в Сибири. Кафедру архиепископа Сибирского велено было устроить в Тобольске. Чтобы занять ее, в дальнее путешествие отправился владыка Киприан – бывший настоятель Хутынского монастыря в Новгороде Великом. С ним поехали 1 протопоп, 1 протодьякон, ключарь, 3 священника с дьяконом, 2 пономаря, большая группа певчих, 2 «иконника», пятеро дворян, несколько приказных людей (дьяк с подьячими), множество обслуги (конюхи, кузнец, истопники и т. п.).

Тобольскому воеводе Матвею Годунову пришло повеление: строить новую соборную церковь и палаты архиерейские. Все расходы оплачивала казна. Приказ исполнили, как говаривали в ту пору, «с поспешением». Уже осенью 1620 года архиепископ Киприан освятил новенький Софийский собор.

Роль сибирского архиерейского дома невозможно переоценить. Благодаря ему Тобольск духовно окормлял невообразимый простор: от Урала до Тихого океана. Была ли когда-нибудь в истории мировой христианской церкви столь же обширная епископия?! В 1667 году на московском церковном соборе власти духовные подчеркнули значение тобольского владыки: с этого момента он носит сан митрополита.

Это было великое начало. Даже, может быть, более великое, чем поход Ермака, основание Тюмени и Тобольска. Учреждение Тобольской епархии, равно открытой представителям всех народов Сибири, кто захочет принять крещение, принадлежит не только и даже не столько русской истории, сколько истории мировой. Последствия его по сию пору определяют религиозный и цивилизационный климат на громадной территории. Русский народ, устремленный к расширению своей державы, сыграл роль орудия Бога: Урал, Сибирь, Дальний Восток «окрасились» в тона православия, магометанство, доселе преобладавшее, отступило, а язычество оказалось в зоне постоянного, хоть и неназойливого, миссионерского воздействия. Позднее, уже в петербургский период отечественной истории, русский иерей-проповедник дотянется и до алеутов, и до населения Аляски. Ввиду того что империи закрепиться там не удалось, воздействие его оказалось неустойчивым, временным (хотя в наше время на Аляске и на Алеутских островах существует около 90 православных приходов).