Московское царство. Процессы колонизации XV— XVII вв.

Область, подчиненная московскому государю, расширялась стремительно, росла год от года. Столь внушительного результата достигли, упорно следуя стратегии «наступления городами». В 1590-х строятся Лозьва, Пелым (на месте более древнего селения), Тара, Обдорск, Нарым, Верхотурье, Сургут… Враждебные России правители пелымские и кондинские были разбиты, земли эти оказались под монаршей рукой Федора Ивановича.

В августе 1598 года второй воевода русского города Тара Андрей Матвеевич Воейков сошелся на речке Ирмень с самым упорным и самым опасным противником России в Сибири – Кучумом. Хан Кучум считался грозным противником: он дрался против русских полтора десятилетия, терпел поражения, восстанавливал силы, вновь яростно бросался в бой и порой добивался успеха. Именно он погубил богатыря-Ермака. Именно он запугал общины местных народов на дальних подступах к Таре и Тобольску, принудив их по-прежнему посылать ему дань. В день битвы Кучума окружало 500 вооруженных бойцов – крупная сила для Западной Сибири! Воейков привел 404 ратника, из них примерно половину составляли служилые татары, сражавшиеся в тот день под стягами русского царя. Хан был разгромлен, потерял припасы, большую часть семьи и верной ему знати, почти все воинство. Он бежал с поля боя «сам-третей» и уже не смог восстановить былое могущество.

900 участников Ирменской битвы, конечно, цифра несоизмеримо малая, если сравнивать с генеральными сражениями на западных рубежах Московского царства. Но для Сибири разгром Кучума означал победу поистине геополитического уровня – словно бы стена рухнула перед силой Креста, двигающейся на восток!

Хотелось бы подчеркнуть: те двадцать с небольшим лет, когда царствовали Федор Иванович и Борис Федорович, стали временем огромных успехов России в Сибири. Если взглянуть на карту Западной Сибири, дух захватывает, сколь велика пространственная дистанция от Тюмени до Сургута! Между тем дистанция хронологическая ничтожна – менее десятилетия. Движение «встречь солнцу» шло в ту пору стремительными темпами. Произошло это при тихом, богомольном царе Федоре Ивановиче. Без «широковещательных» и «многошумящих» манифестаций, коими столь богато предыдущее царствование.

При первых Романовых это движение как будто оторвется от земли и полетит над великой сибирской равниной, мощно взмахивая орлиными крылами.

В 1643 году Василий Поярков совершит экспедицию в Даурию и к Амуру. Через пять лет Семен Дежнев обогнет Чукотку и откроет пролив между Евразией и Северной Америкой, ныне именуемый Беринговым. Вскоре после этого Ерофей Хабаров добудет для Московского царства Приамурье. Затем казачий десятник Иван Рубец «нащупает» Камчатку (1662). При Петре I, на закате старомосковской государственной эпохи, Камчатку присоединит к России Владимир Атласов.

Повсюду в Сибири вырастают русские остроги и малые острожки, то есть оплоты власти московских государей и православной веры. Сибирь становится Россией в полной мере.

Ну а теперь стоит вернуться к началу, туда, где говорилось о «программе на расширение», которая была закодирована еще в ходе становления России, вырастания ее из Предроссии, то есть задолго до приобретения Сибири, освоения Севера и победоносной войны за Малороссию при царе Алексее Михайловиче. Всего несколько пунктов, но они прекрасно объясняют впечатляющий успех нашей страны на просторах Евразии:

1. У коренной России нет естественных географических границ, помимо севера – там арктические моря. Поэтому ее расширение могло быть в географическом плане остановлено лишь Черным морем, Каспием и Кавказом на юге, Тихим океаном на востоке и мощью объединенной Европы на западе. Прочие барьеры к расширению нельзя считать сколько-нибудь значительными. А выход Московского царства к Арктическому побережью и создание поморской культуры кораблевождения превратили Северный Ледовитый океан из абсолютного препятствия для движения на восток в относительное, преодолимое.