Москва строящаяся. Градостроительство, протесты градозащитников и гражданское общество

Здесь не место пространным теоретическим рассуждениям о роли путинского популизма. Но эту тему хорошо иллюстрируют два недавних примера. Первый – мусорный кризис, за которым последовала мусорная реформа, — показывает, что путинская система вмешивается в проблему, когда местный протест перерастает в общероссийский. Второй – реновация — не только наглядно демонстрирует путинский популизм, но и поднимает вопрос о градостроительной стратегии России.

«Мусорный кризис» спровоцировали твердые бытовые отходы из Москвы. Санкционированные и несанкционированные свалки столичного мусора десятилетиями загрязняли Московскую область. Возмущенные граждане искали справедливости через «официальные каналы», но мусорный бизнес приносит операторам по вывозу и утилизации отходов и местным чиновникам большие прибыли. Время от времени Путин уделял внимание этой проблеме, но в конечном счете решил, что к ней необходим системный подход в национальном масштабе. В 2018 году «мусорные бунты» в Московской области заметно усилились и перекинулись на другие регионы. Протест на железнодорожной станции Шиес в Архангельской области, где планировалось создание огромного мусорного полигона для московских отходов, вызвал интерес и сочувствие во всей России. Когда волна протестов распространилась по стране, Путин лично заявил о справедливости народного возмущения и запуске общенациональной программы по решению этой проблемы 1 января 2019 года.

В настоящее время, спустя два с лишним года, результаты малозаметны. С одной стороны, власти (то есть разнообразные ведомства, в той или иной степени подконтрольные вице-премьеру В. В. Абрамченко) пытаются применить подход «расширенная ответственность производителя», используемый в ЕС уже более 20 лет, к совершенно иному российскому контексту В то же время Государственная корпорация «Ростех» под руководством личного друга Путина и бывшего офицера КГБ С. В. Чемезова пытается «решить проблему», построив 25 огромных мусоросжигательных заводов. Таким образом, «мусорная реформа» явилась одним из сражений в масштабной борьбе между «технократами» и силовиками за доминирование в правительстве. Оба потенциальных решения носят административно-командный характер. Что касается общественности, то власти просто стремятся задобрить граждан, ограничивая тарифы на вывоз мусора для домохозяйств [Argenbright 2021]. Высказывание Г. Г. Бовта по поводу реновации в равной степени справедливо и по отношению к «мусорной реформе»: подобный популистский авторитаризм – «путь “осчастливливания сверху”, подразумевающий, что “мы сами знаем, как вам лучше”» [Бовт 2017].

Полемика по поводу реновации, пожалуй, еще более наглядный пример, поскольку она касается не только протестов, связанных с городской застройкой, но и стратегии градостроительства и экономического развития. История, которую я изложил в книге, началась с лужковского градостроительства, которое в первые постсоветские годы стало для города средством не просто выживания, но и процветания. Однако торопливый, сумбурный подход Ю. М. Лужкова повредил ткань города и вызвал волны возмущения. С. С. Собянин избрал другую тактику, однако в центре ее осталось градостроительство. Для начала, действуя совместно с тогдашним президентом Д. А. Медведевым, Собянин запустил проект «Новая Москва» – огромный «чистый лист» практически безграничных возможностей для застройки. Возникли помехи: расстояния, затраты на создание инфраструктуры с нуля и вмененные потери для федерального правительства [Argenbright 2018]. «Новая Москва» до сих пор строится, но Собянин и большая часть строительного комплекса вновь сосредоточились на «старой» Москве: на конверсии промышленных предприятий, масштабном сооружении транспортной инфраструктуры и реновации.

21 февраля 2017 года состоялась встреча Собянина с В. В. Путиным, получившая широкую огласку. Собянин утверждал, что снос тысяч хрущевок и расселение жильцов необходимы из-за «некомфортности» этих зданий. Город может финансировать эту программу, но хочет получить «законодательные преференции, упрощающие комплексную реконструкцию» [Воронов 2017а]. Путин ответил в популистском ключе: «Я знаю настроение и ожидания москвичей. Ожидания связаны с тем, чтобы эти дома снести и на их месте новое жилье построить» [Чевтаева 2017]. Как выразился архитектор Е. В. Асе, «они снова все решили за нас» [Cichowlas 2017].