Москва строящаяся. Градостроительство, протесты градозащитников и гражданское общество

Царицынский проект следует считать одним из крупнейших успехов Лужкова, если под успехом понимать практически полное достижение чрезвычайно амбициозной цели. В этом отношении состояние Царицына до его реконструкции и географическое положение явились для исхода дела решающими факторами, которыми Лужков умело воспользовался. Добираться до Царицынского дворца из центра любым способом (на метро, электричке или на автомобиле, а затем пешком) не меньше часа. Следовательно, это не та достопримечательность, к которой были лично привязаны хотя бы немногие москвичи. Люди знали историю Царицына, которая придавала ему некоторую значимость как символу Екатерининской эпохи, или, возможно, монархии вообще. Жителей Царицына исторические руины, занимавшие столь обширную площадь в их районе, напротив, волновали куда меньше, чем настоятельная потребность в экономическом росте. Словом, широкая общественность не испытывала к этому месту особой привязанности, в то время как несентиментальные местные жители жаждали перемен.

Немаловажным был и тот факт, что самая заметная достопримечательность Царицына – остатки главного дворца – являлась всего лишь недостроенным сооружением. Хотя многие ценят руины, считая, что они побуждают к размышлениям об истории и человеческом опыте, другие видят в них неприглядные развалины и напрасно занимаемое пространство. Как признавал даже градозащитник Э. Харрис, «раньше в парке было опасно гулять по вечерам» [Харрис 2009: 243]. Эта «запущенность» четко отличала Царицыно от Большого театра и Пушкинской площади, которые ни жители Царицына, ни остальные россияне никогда не признали бы бесполезными.

Лужков сумел воспользоваться состоянием и местоположением Царицына, чтобы подорвать позиции градозащитников и заручиться поддержкой жителей района. Парк явно пользуется у москвичей большей популярностью, чем прежде, хотя и являет собой эрзац-репродукцию. Однако на фоне триумфа Лужкова сохраняются две связанные друг с другом проблемы. Содержание музея-заповедника «Царицыно» ныне обходится куда дороже, чем в прошлом, когда им по большей части пренебрегали. Новое строительство осуществлялось не всегда качественно, а проходило в большой спешке. В то же время убежденность Лужкова в том, что Царицыно станет важным местом притяжения иностранных туристов, едва ли оправдается. Парк расположен неудобно, далеко от центра, и при своей нынешней исторической ценности гораздо менее примечателен, чем грандиозные дворцы под Петербургом, не говоря уже о Версале.

Большой театр и Пушкинская площадь, разумеется, расположены в центре и столь глубоко вплетены в ткань русской культуры, что их подлинность вряд ли можно было поставить под сомнение. В этих случаях даже Лужков не мог настаивать на необходимости «улучшения» исторического наследия. И градозащитникам не приходилось беспокоиться о том, что общественность может предпочесть сохранению «диснейлендизацию». Но и здесь сыграли свою роль материальные факторы. Большой театр, несмотря на все свои выдающиеся достоинства, являлся потенциальной огненной ловушкой под угрозой обрушения. Реконструкция фундамента была неизбежна, хотя можно было бы лучше позаботиться о сохранности самого театра. Но с тех пор, как проектом занялся Кремль, градозащитники мало что могли сделать, поскольку у них отняли и само здание, и возможность участвовать в процессе планирования. Проект реконструкции Большого театра был режимным, он непосредственно контролировался кремлевским режимом.

В случае с Пушкинской площадью градозащитникам благоприятствовали как надземные, так и подземные факторы. Не только специфический геологический состав грунта, но и содержимое подземного пространства (три станции и линии метро, трубы холодного и горячего водоснабжения, электрические кабели, канализация, археологические артефакты) гарантировали, что подземное строительство сулит быть сложным, трудоемким и затратным. Приблизительные подсчеты количества объема грунта, который предстояло вынуть, чтобы освободить место только для торгового комплекса, дают цифру в более чем 300 000 тонн. Мало того, грузовики могли вывозить землю только по ночам, чтобы избежать легендарных московских пробок. Потребовалась бы огромная подсобная площадка на поверхности, но не существовало такого места, на решительную защиту которого не поднялись бы активисты и широкая общественность, как местная, так и российская. Теперь, по прошествии времени, кажется, что гораздо легче резонно объяснить, почему проект был отменен, чем почему он так затянулся. Осмысленный ответ на последний вопрос найти непросто; движущей силой, по-видимому, являлось непомерное упрямство Лужкова.

Падение Лужкова