Москва строящаяся. Градостроительство, протесты градозащитников и гражданское общество

Придя к власти, Собянин сразу же понизил в должности некоторых людей Лужкова, но предусмотрительно растянул процесс их смещения на многие месяцы. В. И. Ресин, например, оставался вице-мэром до декабря 2011 года, когда был избран депутатом Государственной Думы, члены которой пользуются парламентской неприкосновенностью [Собянин 2011]. Исключением из планомерного подхода Собянина к реструктуризации бюрократического аппарата стал В. А. Шевчук, глава Москомнаследия, уволенный на второй неделе работы нового мэра [Захаров 2010]. Вероятно, он был худшим из худших. Разумеется, градозащитники не питали уважения к лужковскому Москомнаследию. И. М. Коробьина, после смерти Д. А. Саркисяна в январе 2010 года сменившая его на посту директора Государственного музея архитектуры имени А. В. Щусева [Sarkisyan 2010], высказала мнение, преобладавшее среди градозащитников:

Они торговали всевозможными разрешениями. А большинство сотрудников учреждений по охране памятников <…> имели собственные строительные фирмы [DАшота 2013].

Хотя лужковское и собянинское ведомства по охране памятников имеют схожие аббревиатуры, в октябре 2010 года собянинскому Мосгорнаследию был придан статус департамента, а не комитета. Если начальником Шевчука был Ресин, руководитель строительного комплекса при Лужкове, то глава Мосгорнаследия занимает пост министра в городском правительстве и подчиняется непосредственно мэру. Еще одним существенным расхождением с прежней практикой стало то, что новый глава, А. В. Кибовский, имеет ученую степень по истории и всю профессиональную карьеру посвятил охране культурного наследия[46]. По окончании вуза Кибовский работал в московском Музее-панораме «Бородинская битва». На момент назначения руководителем Мосгорнаследия занимал должность главы Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в области охраны культурного наследия [Кибовский 2020]. Можно было бы подумать, что переход из этого федерального ведомства с громоздким наименованием на аналогичную должность в Москве – понижение, однако мне представляется, что это скорее показатель особого, а возможно и доминирующего, положения столицы в Российской Федерации.

Преобразование Мосгорнаследия в респектабельное профессиональное учреждение – важный этап истории до сих пор продолжающихся взаимоотношений градостроителей и градозащитников собянинского периода. Впрочем, следует сразу же отметить, что единственной важной мерой по охране памятников стал мораторий на новое строительство в центре, официально объявленный мэром в марте 2011 года, хотя продолжающийся пересмотр контрактов и без того фактически заморозил большинство проектов [Запрет 2011]. Основной причиной запрета строительства Собянин назвал необходимость борьбы с перегруженностью дорог, но в действительности мораторий послужил сигналом к перемирию в борьбе за культурное наследие, не считая нескольких исключений. Это перемирие позволило Мосгорнаследию заново наладить деятельность и изменить свою репутацию, а активистам-градозащитникам – пересмотреть отношение к мэрии.

В апреле 2011 года на Мосгорнаследие были возложены обширные функции, и среди них не только обязанность обеспечивать соблюдение всех законов и нормативных актов, связанных с охраной памятников, но и право отменять любые проекты, угрожающие «объектам культурного наследия», в том числе археологическим [Положение 2013]. Оздоровленное ведомство, по-видимому, серьезно отнеслось к своим обязанностям[47]. В начале мая 2011 года Мосгорнаследие отменило все разрешения на снос или частичную разборку зданий на территориях, где расположены исторические сооружения.

Все согласования, разрешения, утвержденные проекты, включая полный или частичный демонтаж любых зданий, как имеющих, так и не имеющих статуса объектов историко-культурного наследия, в объединенных охранных зонах или зонах строгого регулирования застройки города Москвы, ныне без повторного согласования с Департаментом культурного наследия считаются утратившими силу [Petrova 2011].