Мост. Реальная история женщины, которая запуталась

Пошел 2010 год, а Аманда так и не отвечала на мои письма, которые, я надеялась, не браковали из-за того, что они были подозрительно тяжелыми. Я предлагала ей внести меня в список посетителей, и тогда мы бы обсудили все, что ей хочется; мы могли бы разговаривать о кулинарии, моде или просто сидеть в тишине. Я выслала ей подписки на журналы «Опра Мэгазин» и «Вэнити Фейр» - периодические издания, которые в обязательном порядке доставлялись в тюрьмы напрямую. Аманда вряд ли догадывалась, от кого эти журналы, но меня это не волновало. Она не отвечала на мои письма. Ее родители, письмо которым я составляла с особой осторожностью, тоже ничего не ответили. До меня дошло лишь одно письмо без обратного адреса. Оно было вежливым, но внятным: мол, вся пресса уже успокоилась, только я одна не прекращаю «сыпать соль на рану, которая и без того причиняет нестерпимую боль». Адресант был уверен, что я не напишу об Аманде ничего хорошего, скорее наоборот, и что моя работа лишь «причинит страдания многим людям, а также Гэвину и Тринити, которым еще жить да жить». Внизу значилась подпись: «Тетя Мэнди».

В марте на третьем из четырех слушаний по делу Аманды в здании суда округа Малтнома присутствовали два человека, одним из них была я. Было 8:20 утра, солнце еще не взошло, в окна стучал холодный дождь. Я и еще одна женщина сели на скамью в первом ряду. Моя соседка была высокой и очень красивой, с бледно-рыжими волосами. Она носила очки. И не обращала на меня внимания. Мы сидели молча, наверное, минут пятнадцать; в комнате было настолько тихо, что я слышала, как водитель грузовика на улице, пятью этажами ниже, переключает скорость.

Из кабинета судьи вышел Джон Касалино, прокурор по делу Аманды. Касалино, насколько мне было известно, в основном работал с обвинениями тех, кто вредил детям или убивал их. Он пожал мне руку и спросил, говорила ли я с Амандой. Я ответила, что пока нет. Он заметил, что сегодня тоже не получится, по крайней мере, до тех пор, пока дело не будет урегулировано. Защита и обвинение так и не смогли прийти к соглашению о признании вины. Так что сегодня все будет происходить лишь в стенах совещательной палаты - и меня туда, разумеется, не пустят.

Женщина поднялась с места. Ростом она была почти с самого Касалино. И представилась тетей Аманды - Хильди.

- Вы понятия не имеете, какой она на самом деле человек, - сказала Хильди.

Касалино кивнул.

- Не знаю, пожелает ли судья увидеться с вами сегодня, однако она благодарна вам за то, что вы пришли, - сказал он Хильди и вернулся в совещательную палату.

- Мне нечего вам сказать, - ответила Хильди, когда я спросила, можно ли побеседовать с ней в коридоре. Мы сели обратно на скамью.

И вот два помощника шерифа ввели Аманду в зал. На ней был голубой костюм, какие бывают на санитарах. Над воротником виднелась коралловая ткань другой рубашки. Волосы были зачесаны назад и сплетены в толстую косу. Кажется, с июня Аманда пополнела фунтов на тридцать; ее руки, опущенные вдоль тела, сливались с талией, лодыжки - друг с другом. Помощники шерифа усадили ее за стол защиты и покинули комнату. Аманда посмотрела на тетю - и расплакалась; она рыдала, раскрыв рот, а Хильди тем временем взглядом пыталась сказать ей, что все будет хорошо. Аманда успокоилась. И обмякла. А через несколько минут вперилась в меня взглядом, будто озлобленно вопрошая: «Кто ты? Хочешь навредить мне?»

Хэдли вышел из совещательной палаты, чтобы забрать Аманду. Хильди последовала за ними. Через двадцать минут Хэдли вернулся один и сказал, что Аманду увели через заднюю дверь. Сегодня я с ней уже не увижусь.

Героиня сериала «Подозрения мистера Уичера» Кейт Саммерскейл писала об убийстве мальчика, ровесника Элдона, следующее: «Возможно, в том и заключается смысл расследований, как в жизни, так и в книгах: превратить шумиху, ужас и скорбь в головоломку, после чего - решить ее и испытать облегчение».

Этими словами героиня попала в точку. Убийство Элдона Смита и покушение на убийство его сестры собственной матерью представляли собой не что иное, как головоломку. Все: юристы, следователи и медицинский персонал, который спасал Тринити жизнь, когда ее экстренно доставили в больницу с переохлаждением и сломанной грудной клеткой, - теперь пытались собрать части головоломки в одно целое. Хильди, которая покинула кабинет шерифа, была абсолютно уверена: части головоломки необходимо искать именно среди

упомянутых специалистов, в то время как моя писанина наверняка «причинит всем еще больше страданий». Мне же казалось, что мои слова никак не могли усугубить и без того ужасающую правду о произошедшем. Произошло детоубийство, еще два ребенка травмированы, их мать сидит в тюрьме, семьи окончательно отвернулись друг от друга - куда уж хуже? Если молчать об этом, разве всем будет больнее? Может, наоборот, станет легче? Возможно ли бередить рану одной рукой - а другой при этом пытаться ее зашить? Мне это казалось более чем возможным. Я даже считала это необходимым.