Мотыльки, порхающие над пламенем

– Да что я-то могу сделать? Он там, а я здесь.

Мама сказала решительно:

– Его надо привезти к нам.

– Ты с ума сошла? Мальчишка уже пошёл по плохой дорожке. Мы с ним просто замучаемся. И что главное, всё это будет напрасно. К тому же я не могу за ним поехать, поскольку занят на стройке с утра до вечера.

Мальчишка почти беспризорник, да еще с аморальными наклонностями.

Мама героически заявила:

Ты не можешь, тогда я поеду.

Папа не унимался:

– Куда ты поедешь? Путь неблизкий. А сейчас зима, а у тебя нет ни достаточно теплой одежды, ни обуви. А там надо будет долго ехать в санях.

Mама ответила:

– Я что-нибудь придумаю.

И она уехала.

Через несколько дней в нашем доме появился мальчишка. Вид у него был живописный. На нём было пальто цвета хаки явно с чужого плеча. Такой же огромной была шапка-ушанка. Одно ухо этой шапки было опущено вниз, другое торчало вверх. Мальчишка тонул в своих валенках. Они, наверное, были сорокового размера, не меньше. Мальчишка с любопытством разглядывал меня из-под надвинутой на лоб шапки. Я с опаской оглядела незнакомца, о котором мне сказали, что он мой брат. Мне он внушал опасения и вопрос, как я буду жить рядом с таким чудовищем. Я, вообще, терпеть не могла мальчишек. Бессовестные, наглые, вертлявые, крикливые, они могли обидеть любого, кто был слабее их: прогнать с горки, отнять игрушку, сломать её и, смеясь, убежать. Но от них можно было убежать, а как убежишь от мальчишки, который живет рядом с тобой в одном доме?

Пока мама раздевалась и раздевала мальчишку, я решила спастись бегством. Я быстро надела пальто и стала надевать ботинки. У моих ботинок подошва оторвалась чуть не до половины. Но ничего другого у меня не было. Я торопилась. Мама меня остановила:

– Ты куда в таких ботинках? Ноги отморозишь.

– Я хочу покататься на санках.

Мама тяжело вздохнула.

– Подожди немного.

Она принесла какую-то ткань, разрезала её на два треугольника наподобие косынки и этими клочками привязала подошву к верхам ботинок. Проверила, не сильно ли сдавило ногу. В этом отношении всё было в порядке. Она снова вздохнула и отпустила меня на прогулку. Я взяла санки, которые сделал для меня папа, и бросилась из дома.

Едва я добралась до вершины горки, ко мне подошёл мальчишка, схватил верёвочку моих санок и стал вырывать её из моих рук. Мальчишка был старше меня и, конечно, сильнее. Я изо всех сил держала верёвочку, кричала и плакала, но он не унимался. Я знала, что если я упущу из рук веревочку, у меня не будет больше санок: мальчишки разобьют их общими усилиями, а потом убегут. Как раз в разгаре этой схватки я увидела нашего гостя выходящего из двери дома. Как я сумела его заметить в момент борьбы за мои санки, не знаю. А он тем временем твёрдой и неспешной походкой взобрался на горку, подошёл к моему обидчику и с силой ударил его в грудь кулаком. Тот не удержал равновесия, выпустил из рук верёвку и кубарем скатился вниз. А мой защитник также спокойно и равнодушно продолжил свой путь, даже не оглянувшись на поверженного врага.

Я с восхищением смотрела ему вслед. У меня есть брат! Он такой сильный и храбрый! Я больше не одна, и теперь никто не станет меня обижать.

Вот так я признала в этом странноватом мальчишке моего брата.

Как-то я сидела за столом и рисовала. Рим, так звали моего брата, подошёл ко мне и попросил дать ему один лист бумаги. Я вырвала листок и протянула ему. Он попросил разрешения порисовать моими карандашами. Я придвинула ему все карандаши, какие у меня были. Он принялся рисовать, почему-то часто смотрел на меня, словно разглядывал. Рисунок свой он оставил на столе и пошёл гулять.

Мама увидела этот рисунок и удивлённо меня спросила:

– Кто это нарисовал?

Я ответила.

Мама взяла рисунок и побежала к папе, который обедал в кухне.

– Ты посмотри, что нарисовал твой племянник!

Папа рассмотрел рисунок.

– Ну, молодец! Да это же Лора! Да, у этого парня явно талант художника. Это надо же так нарисовать! Да еще в таком возрасте!

Риму незамедлительно были куплены альбом, краски и кисточки. Его рисунки вызывали во мне восторг и за… зависть и прибавляли ещё больше уважения к нему. Мне очень хотелось сделать для него что-нибудь хорошее, но я не знала, что. Наконец, случай такой представился.

Однажды Рим привел к нам Олиного брата. Он был ровесником Рима. Игорь, так звали гостя, с гордостью показывал свой альбом с рисунками. Потом Рим показал ему свой альбом. Когда Игорь увидел рисунки брата, он помрачнел. Потом его настроение испортилось так, словно брат разлил на его рисунки чернила. А Рим не замечал его состояния и стал уговаривать его совершить взаимовыгодную сделку. Он говорил:

– Дай мне твою белую краску. Она тебе не нужна ведь, у тебя в альбоме белая бумага, а у меня серая. Мне без белой краски трудно рисовать. А я тебе дам всё, что захочешь.

Игорь раздражённо забрал свой альбом, резко сказал "Нет" и ушёл. Рим расстроился. Ему так стало грустно, что он даже гулять не пошел. И тут я решила прийти ему на помощь. Вечером, я, как бы между прочим, сказала маме: