Мотыльки, порхающие над пламенем

После этого страшного заявления он, по своей привычке, тут же убежал, оставив меня в полной растерянности и испуге "100 лет, – думала я, – а сейчас мне 6. 100 лет это не скоро" – успокоила я себя. Если бы я тогда знала, что срок жизни людей намного короче. А сам, мой любимый брат, проживёт всего 64 года.

Однажды я за что-то рассердилась на маму и сказала про неё что-то обидное. Рим неодобрительно отнесся к моим словам.

– Как ты можешь так говорить? У тебя такая хорошая мама. Если бы у меня была мама, я о ней никогда ничего подобного не сказал бы.

Я посмотрела на него исподлобья.

– Ты так говоришь потому, что у тебя её нет. А если бы была, ты бы тоже и сердился, и даже злился на неё иногда. А может быть и грубил бы.

– Он ничего не ответил, но посмотрел на меня так, словно я открыла для него нечто необыкновенное. Вот так понемногу зарождалась наша дружба на всю жизнь.

Как-то утром я проснулась, встала, прошлась по квартире, но брата нигде не нашла. В это время он всегда был дома. Было лето, и в школу он не ходил. Я с недоумением спросила у мамы:

– А где Рим?

Она ответила:

– Очень рано утром папа проводил его на вокзал. Он уехал в Москву. Теперь он будет жить со своим папой.

Эта новость меня ошарашила. Ведь я не слышала никаких разговоров об его предстоящем отъезде. Как же я теперь буду жить без брата? Я почувствовала вокруг себя пустоту. Мне захотелось не просто заплакать, мне захотелось разрыдаться. Но я понимала, что это бесполезно и сдержала слезы.

С Римом мы встретились лишь через шесть лет, когда он уже учился в художественном училище, а я закончила пятый класс. Он был разносторонне развитым человеком. Он закончил художественное училище, замечательно играл на гармошке. занимался в студии народного танца и в секции бокса. Он был всегда благодарен моим родителям, особенно моей маме. Говорил, что если бы не она, его жизнь была бы совсем другой. Имена моих родителей были для него священными. А мы продолжали дружить. И одно время наши дороги часто пересекались. Я сохранила о нём самые добрые воспоминания. Мама и Рим умерли в один год с разницей в два месяца.

Эвакуация

В 1947 году я слышала разговор моих родителей о какой-то ссуде, которую государство выдавало всем желающим построить собственный дом. Родители воспользовались ссудой и вскоре мой папа взял меня за руку и повел показать наш дом. Он был из красного кирпича, но планировка копировала деревенский дом-пятистенку с огромной русской печью. Внутренней отделкой ещё не начинали заниматься, но в кухне уже стоял длинный добротный деревянный стол и две лавки. Маме, исконно городской жительнице, дом не понравился и она очень обрадовалась, когда отец, однажды, пришел и сказал, что ему предложили работу в Калининградской области. Мама, не раздумывая, согласилась. Посёлок рыбаков и летчиков на берегу Балтийского моря!

Папа отправился на новое место жительства. А мы стали ждать, когда он обустроится и пригласит нас к себе.

И вот мы с мамой идём по улице Калининграда к папиному знакомому, который обещал приютить нас на ночь. И сразу же начались мои новые впечатления, к сожалению, не из приятных.

Мы шли по левой стороне улицы, а на правой я увидела высокий дом, правая сторона которого была разрушена бомбой. Груды разбитого кирпича вперемежку с деревянными обломками и осколками стекла веером разлетелись вокруг дома. Остов дома смотрел на мир выбитыми окнами, за которыми не видно было стены. Я ужаснулась. А как же жители? А если бы я была на их месте? Страшная картина, насколько позволяло мне моё детское воображение, предстала передо мной. Так вот какая она, война! И несчастный дом навсегда запечатлелся в моей памяти.

Утром за нами приехал грузовик. Такой роскоши, как легковая машина, в распоряжении моего папы не было. Он встретил нас на пороге нашего нового жилища. Дом давно был покинут прежними его жильцами. Папа сделал ремонт, выложил две печки на русский манер и даже сделал ванну. Большая кухня, с окнами почти под потолком, выглядела непривычно и мрачновато. Стены двух смежных комнат были покрашены розовой краской с накатом более тёмного цвета и бордюром у потолка, тоже выглядели непривычно. Такой красоты я ещё не видела. Дом был на две семьи, с одной общей стеной и разными входами с противоположных сторон.

Папа объяснил, что в этом доме, также как и в других домах посёлка, жили немцы, но сейчас их эвакуируют в Германию. Эвакуация идёт медленно по мере подготовки их приема на новом месте. Немцы распродают свою мебель и всякую утварь необходимую в хозяйстве.

– Так что ты, – обратился он к маме, – сможешь купить у них всё необходимое.

– Папа, а ты покажешь мне море? – спросила я у папы о том, что интересовало меня больше всего.

–Да, конечно. И если не сегодня, то завтра обязательно.