Мотыльки, порхающие над пламенем

Утром мама взяла меня с собой на рынок. Он находился за посёлком. Это место напоминало хорошо вытоптанный лес или старый парк. Среди деревьев немки разложили свои товары. Мама покупала чашки, блюдца, тарелки мелкие и глубокие, а также ножи, вилки, ложки. Предметы были разрозненные, одинаковых не было. Приходилось брать то, что есть. Среди них были и очень красивые предметы, особенно чашки и блюдца. Маме понравилось ведро. Ей хотелось знать, можно ли в нём хранить питьевую воду, достаточно ли оно чистое для этого. Но она не знала, как об этом спросить по-немецки. Она невольно стала оглядываться по сторонам, словно ища помощи. А немного раньше я заметила одного мужчину, который внимательно разглядывал мою маму. Теперь я понимаю, почему он так смотрел на неё. Моя мама была очень красивая. Большие глаза цвета морской волны, классический овал лица, прямой нос, красивые губы, тяжёлые светло русые косы и стройная фигура. Вот этот мужчина и пришел ей на помощь. Он спросил, что она хочет узнать. Мама объяснила. Мужчина обратился к продававшей женщине по-немецки. Та ответила и её ответ был переведён на русский: "Да, ведро чистое." Впервые в жизни я видела процедуру разговора через переводчика. Мне было очень странно, что люди не понимают языка друг друга. Мне кажется, что именно в этот раз во мне пробудилось желание изучать иностранные языки, что я и осуществила через пятнадцать лет.

Мама купила ведро и мы пошли домой. Дорогой я задала маме вопрос:

– Мама, я знаю, что такое лето и что такое зима, но я не знаю, что такое осень и весна.

Мы шли не торопясь, и мама стала мне объяснять:

– Сейчас осень… Ты видишь, кругом облетевшие с деревьев листья. Они разного цвета: жёлтые, красные, коричневые. Скоро деревья станут совсем без листьев, дни становятся все короче, ночи длиннее, а погода все холоднее. Это осень. Потом наступят настоящие холода и выпадет снег. Это зима. Но зима не вечна. Солнышко будет сильнее светить, дни снова станут длиннее, а ночи короче. Снег растает, побегут ручьи, на деревьях появятся молодые нежные листочки. И кругом всё будет в цветах, поля, леса, сады. Это весна. После весны наступит лето.

Меня удивило то, что мама не сказала мне обычное на мои вопросы: много будешь знать, скоро состаришься, а подробно всё объяснила. Я задумалась, почему вдруг так…

А после работы папа повел меня к морю. Море предстало передо мной совсем не таким, каким я его себе представляла. Передо мной простиралась серая бескрайняя равнина. Я была разочарована. Но папа мне объяснил:

– Сейчас стоят морозные ночи, и море начало замерзать.

Как много нового было вокруг меня в те незабываемые дни. И мой любознательный ум жадно поглощал невиданные до сих пор впечатления.

Да, особенно внимательно я присматривалась к немцам. Они спокойно ходили по посёлку и были такие же, как мы. Но я безошибочно их узнавала по стилю их одежды и по их напряжённым лицам. Они любили клетчатую одежду. Пальто, пиджаки, брюки на взрослых и детях часто были в клетку. Женщины в холодную погоду не носили платков, а повязывали на голову особым способом шарфы так, что затылок оставался открытым, а надо лбом завязывался широкий узел. Я потом много раз пыталась так повязать шарф, но у меня ничего не получилось.

Было уже темно и пора ложиться спать. Но папа спросил:

– Хочешь покататься со мной на машине?

Но кто же откажется от такого удовольствия? И я радостно согласилась. Прогулка была странноватая. Мы поехали в кабине грузовика. Остановились возле какого-то здания. В темноте его невозможно было рассмотреть. Вошли в тёмный коридор, затем в комнату, освещенную слабым светом электрической лампочки или керосиновой лампы. В помещении не было мебели, а по всему полу-лежали спящие люди. Шум пришедших людей заставил многих проснуться. Они терли заспанные глаза, пытаясь понять, кто же нарушил их покой. Женщина, которая была ближе к нам, вероятно, ещё не успела заснуть, поэтому быстрее всех поняла, что происходит. Увидев меня, она порылась в сумке, стоящей у изголовья и достала пряник и несколько конфет, которые протянула мне. Мне редко перепадали конфеты, поэтому я обрадовалась подарку. А папа начал беседовать с людьми. Он спросил, как они устроились, может быть кому-то нужна медицинская помощь. Может быть есть ещё какие-то пожелания. Никто ни на что не пожаловался. Тогда папа сказал:

– Конечно, удобств у вас здесь никаких нет. Хорошо, что здесь тепло натоплено. А завтра вас всех ждём в конторе. Будем расселять в освободившихся домах.

Это была новая партия переселенцев. В посёлке немцы встречались все реже, а русские постепенно занимали их дома. Всё проходило очень медленно.

Очень медленно налаживалась и культурная жизнь. Однажды вечером, после работы папа пригласил нас с мамой посмотреть спектакль. Помещение клуба больше напоминало большой сарай. На невысоком помосте расположилась ширма для кукольного спектакля. Представление началось. Я с восхищением смотрела на "живых" кукол. Но едва спектакль начался, как послышались возмущенные крики: