Мотыльки, порхающие над пламенем

– А зачем ты с ней с такой насмешкой разговаривал? Почему ты вдруг такое себе позволил?

– Не знаю, что со мной случилось. Не пойму, почему так озлобился.

– А не из ревности ли? – спросил вкрадчиво отец.

– Из ревности? – переспросил недоумённо Никита. – Ты на что намекаешь?

– Ни на что я не намекаю. Сразу видно, что ты в неё влюблён до беспамятства. Я же видел, с какой ненавистью ты смотрел на гостя, как кулаки сжимал, да зубами скрипел.

– Как влюблён? Она же моя сестра.

– Хватит выдумывать. Ты же прекрасно знаешь, что вы не родные.

Никита вздохнул, глаза повлажнели:

– Может и влюблён. Ну, куда мне до неё. Она вон каких женихов выгоняет. А я кто?

Вот так вот сам и решил? Даже у неё не спросил? А может быть, ты и есть тот самый единственный? Иди к ней, успокой.

– Нет, не пойду. Боюсь.

– Чего?

– Гнева её.

– Ну, здесь, как в бой. Кто боится, тот проигрывает.

Встряхнулся Никита и бросился в атаку. Вбежал к Насте, говорит нежно, просительно:

– Прости меня, Настенька. Приревновал я тебя к купцу. Слушал тебя, его.. и до смерти боялся, что ты согласишься на его уговоры, а я люблю тебя.

Настя перестала рыдать, подняла на Никиту заплаканные глаза и спрашивает:

– Как любишь? Как брат сестру?

Он выдохнул, словно зажал в кулак свою робость:

– Мне очень хочется тебя своей невестой назвать. Да где мне до тебя. Ты такая красавица и умница. А я что могу тебе дать?

– У Насти снова потекли слёзы:

– Что можешь дать? Да ты только что дал мне всё, что мне надо.

– Всё? – растерянно переспросил Никита

– Конечно всё. Дурак и есть дурак. – сказала Настя с особой нежностью. – Ведь ты только что сказал, что любишь меня, а твоя любовь – это всё, что мне нужно.

Они вышли в гостиную, держась за руки, объявили отцу:

– Батюшка, мы теперь не брат и сестра, а мы теперь жених и невеста.

Отец ни слова не сказал. Радость захлестнула его. Он снял со стены икону, перекрестил их ею:

– Благословляю вас, дети мои!

Только через год Настя с Никитой обвенчались, а еще через год у них родился первенец, еще через два года родилась дочка. Большая семья была у Никиты с Настей: три сына и три дочери. Снова ожил старый дом. Детский смех и беготня маленьких ножек – эликсир молодости для деда. Возится он с малышами, а иногда вдруг со стыдом вспоминает, как хотел уехать и бросить маленьких Настю и Никиту. Позор!

Семья большая, тесно стало. Построили второй этаж. Внутри весь дом отделали на зависть. Ещё бы! С таким-то мастером и помощниками-сыновьями. Мальчишки учились столярному делу на практике. Роскошная мебель стояла во всех комнатах. А девочки у мамы учились вязать, вышивать, шить. У всех одежда была на загляденье. Про учёбу не забывали, родители сами обучали детей читать и писать. Прививали любовь к чтению. В доме всегда было много книг, и поучительных, и развлекательных. На чём другом, а на книгах не экономили. Эта дружная семья не только работать умела, но и отдыхать не забывала. Любили праздники, народные гуляния. По вечерам кто-то расходился по своим комнатам почитать или на пару поиграть в шахматы или шашки, а остальные собирались вокруг большого стола в гостиной поиграть в настольные игры: лото, домино или карты. Карты, если к ним относиться без азарта, очень хорошо развивают сообразительность и память. Никто из детей картежником не стал.

Землю не забывали. Малышей сразу же приучали землю обрабатывать. Для них это было естественным делом, как есть, пить, так и поработать. Скотину тоже растили. Богатый, сытый дом был благодаря своему труду.

Но для деда вдруг настал чёрный день. Кто-то из домочадцев придумал деда отстранить от всех дел, от всех забот. Кто придумал, что любовь к нему надо так выразить? Только все сговорились и слышал бедный дед одно и тоже:

– Дедушка, зачем тебе это делать? Дай я сделаю, а ты иди отдохни.

Дед возражал:

– От чего же я отдыхать-то буду, если ничего не делал?

– Всё равно, посиди или погуляй.

Ничего не разрешали делать, даже двор подмести, даже воды из колодца принести. Думали, что берегут деда, а он понял только одно: ни на что он не годен, отстранили его от общего дела, он никому не нужен. Боли сильнее этой у него никогда не было. И вспомнил он, что только одна душа любит его и ждёт, душа покойной жены. И вот, чтобы как-то ослабить свою боль, стал он каждый день ходить к могиле своей любимой волшебницы. Сделал скамейку, врыл её в землю рядом с могилой и по нескольку часов проводил возле могилы. Разговаривал с милой, которая даже после смерти умела оберегать и их дочку, и его самого. Вспоминал о прекрасных днях, проведённых вместе. Просил прощения за то, что вывел её из леса. И весной, и летом, и осенью, и зимой в любую погоду приходил он сюда и никогда даже шапки не надевал. Ветер раздувал его седые волосы, снег падал на голову или дождь лил, гроза, пурга – ничего не могло его остановить посетить могилу. Как-то его попробовали в непогоду привести домой, но он рассердился: