Мозаика Великой Отечественной. От 22 июня до Курской дуги

Так, Б. Соколов пишет: «Мне кажется, что оптимальным вариантом действий для Красной армии на Курской дуге было бы предпринять наступление еще в мае, нанося основные удары под крайнее северное основание орловского плацдарма, как предлагали Жуков и Рокоссовский, и под крайнее южное основание харьковского плацдарма. […] Если бы советские войска первыми нанесли удар в мае, их потери оказались бы, думаю, гораздо меньше тех, что они понесли в июле и августе»[271]

.

На другом полюсе оказываются те, кто абсолютизирует советскую оборону под Курском и проецирует ее на другие периоды войны. Так, А. С. Орлов высказывался следующим образом: «Только к началу Курской битвы наша армия стала такой, какой она должна была быть в 1941 г. Тогда под Курском активная глубокая оборона (до 300 км) позволила остановить и обескровить врага, а затем разгромить его»[272]

. Фактически такими утверждениями ставится вопрос о некомпетентности советского военного руководства в 1941–1942 гг., не прибегавшего к «спасительному» рецепту Курской битвы до лета 1943 г.

Однако еще в 1970 г. один из самых известных советских штабистов – М. В. Захаров – предупреждал начинавшуюся тенденцию неверной оценки событий лета 1943 г. Он писал: «В связи с этим мне хочется отметить, что в литературе о Курской битве, вышедшей в послевоенный период, эта оборона несколько идеализируется. Некоторые авторы приложили немало усилий к тому, чтобы показать ее как самую поучительную, классическую и во всем достойную подражания. […] Но такой сильной группировки, глубоко эшелонированной обороны, а следовательно, и таких высоких оперативно-тактических плотностей на 1 км фронта для решения оборонительных задач не создавалось ни до Курской битвы, ни после нее. Эту особенность не следует забывать при изучении, анализе и оценке битвы под Курском. Вот почему оборону под Курском нельзя считать обычной и типичной для минувшей войны»[273]

.

Что же позволило добиться такой высокой плотности войск? Уникальность оборонительного сражения на Курской дуге была обусловлена стечением ряда обстоятельств и успехом разведки антигитлеровской коалиции в целом. Оказалась перехвачена радиограмма Максимилиана фон Вейхса, временно исполнявшего обязанности командующего группой армий «Юг» на период лечения Эриха фон Манштейна. В датированной 25 апреля 1943 г. радиограмме в ОКХ и Отдел изучения армий Востока Вейхс давал оценку противостоявшим ГА «Юг» войскам Красной армии. Из текста этой оценки довольно четко прослеживался план операции с кодовым наименованием «Цитадель» – удар с севера и юга по Курскому выступу. Радиограмма была перехвачена и дешифрована англичанами, добившимися большого успеха во взломе кодов шифровальной машины вермахта «Энигма». Содержание этого, ныне уже опубликованного, документа было сообщено советской разведке одним из членов «кембриджской пятерки» – Джоном Кернкроссом. Вкупе с другими данными разведки полученные сведения позволили советскому командованию сосредоточиться на обороне Курской дуги. Ранее, в оборонительных операциях 1941 и 1942 гг., разведданные такого уровня просто отсутствовали, что не позволяло строить плотную оборону именно там, где ударит противник.

В целом же следует констатировать, что достигнутый Красной армией в отражении немецкого наступления позитивный результат был обусловлен целым рядом факторов, уникальных для летней кампании 1943 г. Проецировать принятые меры и достигнутый результат на другие периоды войны, и в первую очередь на 1941 г., совершенно бессмысленно ввиду ряда принципиальных различий.

Советский успех в обороне летом 1943 г., контрастировавший с неудачами 1941 и 1942 гг., вызвал поспешные выводы не только у отечественных историков. И историки, и мемуаристы в Германии ставят вопрос о цепочке роковых решений, помешавших вермахту добиться «традиционного» для летних кампаний успеха. Поскольку операция «Цитадель» забуксовала в первую очередь на северном фасе Курской дуги, взгляды критиков решений немецких командующих в первую очередь обращаются к действиям и решениям Вальтера Моделя на посту командующего 9-й армии группы армий «Центр». Описывая ход боевых действий в первый день наступления, командир 6-й пехотной дивизии генерал Х. Гроссман писал: «Батальон “Тигров” далеко впереди сражался с вражескими танками. Вдалеке перед фронтом дивизии лежала возвышенность, на которой можно было наблюдать передвижения русских. Если бы в этот момент подошли танковые дивизии, то, вероятно, Курск был бы взят; враг был застигнут полностью врасплох и слабым. Драгоценное время, которое враг использовал для того, чтобы бросить вперед свои резервы, было потеряно»[274].