Мозаика Великой Отечественной. От 22 июня до Курской дуги

По итогам разбирательства, проведенного комиссией ГКО, были приняты кадровые решения, а также произошла реструктуризация Западного фронта. Однако начальник штаба Западного фронта А. П. Покровский вопреки своим собственным ожиданиям не был отстранен, а вместе со своим штабом остался работать при новом командующем теперь уже 3-го Белорусского фронта И. Д. Черняховском. Более того, он в корректной форме высказал несогласие с некоторыми тезисами комиссии ГКО. В своем письме на имя заместителя начальника Генерального штаба КА А. И. Антонова бывший начштаба Западного фронта писал:

«Как установлено опытом боевых действий, в дивизиях средней численностью 7500 человек обычно могло быть развернуто в одном эшелоне три полка по три батальона трехротного состава, роты в составе трех взводов. В этом случае состав стрелковых рот определялся в 50–60 человек (не считая офицеров, минометчиков, ст. пулеметчиков, сан. отделений и связных), что составляло в батальоне 150–180, в полку 450–550 и в дивизии 1350–1650 человек, т. е. 1 боец приходился на 2–3 шага (плотность в два с лишним раза больше установленной приказом наркома обороны № 306)»[264]. Завершал свой доклад А. П. Покровский словами:

«Возникла необходимость построения боевых порядков в один-два, а иногда и в три эшелона, что и делалось в указанных операциях»[265]

.

Объяснения А. П. Покровского были приняты в Москве, и практика нарушения приказа № 306 продолжилась. В операции «Багратион» летом 1944 г. боевые порядки наступавшей на направлении главного удара 3-го БФ 11-й гв. армии были глубоко эшелонированы. Стрелковые дивизии строились в линию, стрелковый полк, как правило, имел два батальона в первой линии и один батальон – во второй[266].

Может быть, такая своеобразная практика оказалась характерна только для Западного стратегического направления? Отнюдь, традиция Юго-Западного фронта декабря 1942 г., первого отступившего от приказа № 306, была продолжена. Достаточно характерный пример здесь дает наступление 4-го Украинского фронта в Крымской наступательной операции. Ограниченное пространство Перекопского перешейка не оставляло выбора и не давало права на ошибку. Боевые порядки 2-й гв. армии Г. Ф. Захарова глубоко эшелонировались. 13-й гв. стрелковый корпус строился в три эшелона (это еще не противоречило приказу № 306). Однако выделенная в первый эшелон 3-я гв. стрелковая дивизия эшелонировалась вразрез с указаниями И. В. Сталина в октябре 1942 г.: «Боевой порядок дивизии строился в два эшелона: в первом – два полка и во втором – один полк»[267]. В свою очередь, полки также эшелонировались: «в первом эшелоне – два батальона и во втором – один батальон»[268]

. Приказ от 8 октября 1942 г., напомню, гласил: «Поэшелонное построение в глубину боевых порядков во взводе, роте, батальоне, полку и дивизии в наступательном бою воспретить». Причем в случае с 3-й гв. стрелковой дивизией это указание нарушалось по всем пунктам: «Порядок атаки противника был установлен следующий: с подходом самоходно-артиллерийских установок к первой траншее противника поднимается и идет в атаку первая цепь – восемь взводов; за ней на удалении 150–200 м наступает вторая цепь – восемь взводов; за второй на таком же удалении третья цепь – десять взводов, затем четвертая цепь – шесть взводов и далее пятая цепь – четыре взвода»[269]. То есть эшелонировались даже батальоны. Однако эти многочисленные нарушения не привели к трагическим последствиям. Как известно, прорыв обороны немецкой 17-й армии на Перекопе прошел вполне успешно.

Отмены приказа № 306 не последовало вплоть до конца войны, он де-факто игнорировался. Если в контрнаступлении под Сталинградом плотность войск составляла 1,4–2,1 стрелкового батальона на 1 км фронта, то уже в контрнаступлении под Курском она выросла вдвое-втрое, в том числе за счет глубокого построения ударных группировок. В последующем плотность пехоты на участках прорывов достигала 6–7 и даже 12 батальонов на км участка прорыва[270]. Таким образом, начиная с зимы 1942–1943 гг. сложилась парадоксальная ситуация, когда имелся приказ (с закреплением некоторых его положений в уставе) и имелась практика ведения операций, полностью этот приказ игнорировавшая. Что мешало отменить явно поспешно отданный приказ, скрепленный подписью вождя? Вышеприведенный пример с указанием ГКО относительно танковых соединений от 23 августа 1941 г. показывает, что принципиально И. В. Сталин был готов брать свои слова назад и признавать ошибочность своих суждений. Однако документы ГКО были доступны ограниченному кругу лиц. Напротив, приказ № 306 был так или иначе известен всему офицерскому составу Красной армии. В нем прямо предписывалось: «Настоящий приказ довести до командиров взводов». Соответственно, прямой отзыв положений данного приказа означал признание ошибочности доведенных до командиров взводов тезисов самого И. В. Сталина. Это, несомненно, было одной из причин несоответствия предписаний НКО реальному положению дел.