Муссолини. История одного диктатора

Председатель совета Луиджи Факта на рассвете 28 октября является в Виминале. Он находит начальника кабинета Эфрема Феррариса потрясенным и обеспокоенным. Феррарису позвонили из префектуры Перуджи. «Приветствую, кавалер Ардженты, – раздался голос в телефонной трубке. Феррарис узнал Микеле Бьянки, одного из квадрумвиров – руководителей марша на Рим. – Поручаю вам доложить Его Превосходительству: механизм запущен и будет вращаться. Пришло время правительству взять на себя полную и однозначную ответственность. Надеюсь, в интересах Его Превосходительства избежать пролития итальянской крови».

Реакция Факты достойна мелодрамы: «Восстание! Нужно сражаться!» Он добавляет на пьемонтском диалекте: «Если они хотят меня уничтожить, им придется разрезать меня на куски». Министр-либерал Джованни Амендола пытается подбодрить Луиджи Факту: «Мы поставим этих негодяев на место». Король, однако, думает по-другому.

В половине седьмого Виктор Эммануил III принимает одного из лидеров восставших, Эрнесто Чивелли. Тот и уговаривает, и намекает: «Фашисты совсем рядом. Уверены, король нас поддержит». Потом Эрнесто перестает сдерживаться: 70 тысяч чернорубашечников идут на Рим с беспрецедентным для итальянской истории требованием полностью передать власть Бенито Муссолини. Король расстается с Эрнесто Чивелли вполне дружелюбно.

На самом деле к Риму движется немногим более 5 тысяч фашистских головорезов. В прекрасной книге «День, который длился двадцать лет. 22 октября 1922 года. Марш на Рим»[77] журналист и историк Антонио ди Пьерро реконструирует их путь час за часом. В начале дня четыре фашистские колонны трогаются из Пизы, Абруццо, Флоренции, а также с юга Италии. Военные готовы перехватить их. Тысячи чернорубашечников приближаются к Риму пешком или на грузовиках под проливным дождем, но об их реальном местонахождении остается только гадать. Судя по всему, часть фашистов застряла в коммуне Санта-Маринелла без провизии и снабжения в ожидании приказов. Генерал Апулии убежден в численном превосходстве: по его оценкам, фашисты могут мобилизовать самое большее 26 900 человек против 28 тысяч солдат регулярной армии. Кроме того, у сторонников Муссолини лишь 60 пулеметов и 24 пушки.

В Перудже штаб-квартира фашистов занимает два номера на первом этаже отеля «Бруфани». Де Векки, только что прибывший из Рима, свидетельствует: «Комнаты, где я провел эти бессонные ночи, полны подносов, стаканов и бутылок игристого вина. Пепельницы переполнены окурками и остатками табака. Пахнет вином, перегаром и спящими людьми: запах ночного разгула, а не солдатского бивуака[78]. Ситуация крайне сложная, а идеи запутанны и противоречивы».

Луиджи Факта, оставаясь в Риме, начинает рассылать телеграммы. Первая – для префекта Милана Лузиньоли: приказ арестовать «всех без исключения руководителей и инициаторов повстанческого движения против государственной власти». Это означает, что префект должен посадить в тюрьму своего друга Муссолини, только накануне пообещавшего ему кресло в министерстве внутренних дел при следующем правительстве? Естественно, Лузиньоли не устраивает такое развитие событий. Тем более что председатель совета отправляет еще одну телеграмму, требуя срочно объявить осадное положение. Префект мгновенно перекладывает ответственность за арест Бенито Муссолини на военных.

Три бронетранспортера и батальон королевской гвардии направляются к редакции Il Popolo d’Italia, где забаррикадировался лидер повстанцев. Ситуация для соратников Муссолини стремительно ухудшается. В 8 часов утра поезда из Пизы остановлены армией. Чернорубашечники отказываются сойти, но армия взрывает рельсы. По всей Италии расклеены плакаты об осадном положении. Фашисты неожиданно обнаруживают, что восстание пошло не по плану, правительство отреагировало жестко и энергично. И в то же время остановить мятеж уже практически невозможно. Разогнанный механизм насилия рискует врезаться в стену, возведенную вооруженными силами, и тогда кровопролития не избежать…

Муссолини готов стоять до последнего. Его хотят остановить, арестовать? Браво, он окажет вооруженное сопротивление. Он хватает винтовку из сейфа и выходит на улицу вместе с Альдо Финци и Чезаре Росси, вооруженными пистолетами. Армейский офицер оказывается лицом к лицу с маньяком, который целится в него из винтовки и орет: «Италия наша!» – «Италия – это итальянцы», – спокойно отвечает военный. Муссолини бешено возражает: «Майор, поймите, мы движемся по всей Италии! Милан будет поглощен, как масляное пятно!» – «Я предпочитаю масляные пятна кровавым, – хладнокровно отвечает офицер. – Прикажите своим людям вернуться в редакцию, и все будет в порядке».