Муссолини. История одного диктатора

Главный редактор Corriere в конце концов принимает решение не выпускать газету в воскресенье, 29 октября. Отказаться от критической позиции в отношении переворота немыслимо, но в то же время, если Corriere продолжит критиковать фашистов, редакцию тут же сожгут, а типографию разгромят. Войска, призванные защищать улицу Сольферино, распущены по домам. Публикации прекратятся на несколько дней. «Лучше всего, – заключает Альбертини, – уменьшить насилие и хотя бы самим не стать поводом для граждан ввязываться в стычки; мы приостанавливаем работу только из желания остановить кровопролитие, и в том числе из-за того, что власть нас не защищает».

На префекта Милана рассчитывать бесполезно – нахальный Лузиньоли уже предупредил Факту в письме: «Муссолини „очень раздражен“ назначением Саландры». И еще: «Хотел бы ошибаться, но предсказываю: если настаивать на кандидатуре Саландры, последствия будут очень серьезными».

Руководитель Народной партии анонимно обращается к гадалке Аиде Септимине Маньяни из провинции Корнильяно, Лигурия. Он хочет выяснить, как все закончится. Маньяни отвечает: «Произойдет великая фашистская победа. За три дня будет сформировано новое правительство во главе с Муссолини. Старому придется уйти». До этого момента пророчество сбудется полностью, но дальше гадалка с воодушевлением добавляет: «Только фашистское государство обеспечит покой, работу, величие и удачу».

«Если бы здесь был отец…»

Пока Муссолини пишет триумфальную редакционную статью, де Векки, Чиано и Гранди собирают римских фашистов и принимают предложение войти в правительство Саландры. Им просто нужно сообщить об этом предводителю, хотя им и не очень-то хочется его дергать. Телефонное сообщение все еще прервано, позвонить в Милан можно только из Квиринала или Виминале, но беспокоить короля никто не готов. Факта увиливает от ответа. Секретарь фашистской партии Джованни Маринелли и депутат Гаэтано Постильоне приходят в Виминале, нынешнюю резиденцию Совета министров. Оба просят позвонить в Il Popolo d’Italia. Наконец достопочтенному Постильоне удается поговорить с Муссолини и попросить как можно скорее приехать в Рим: «Мы не должны позволить изуродовать нашу победу. Нужно заявить о себе с чувством достоинства, ответственности и силы…» Ответ Муссолини стал легендарным: «Я ничего не сделал для „воскрешения“ дона Антонио Саландры». Ключевое слово – «дон». Через него буквально просвечивает раздражение мятежного романьольца по отношению к знатному человеку с юга. «Председательство в совете зависит от меня», – уточняет Муссолини. Конечно, Гаэтано Постильоне согласен.

На следующее утро, в 9 часов, де Векки, Чиано и Гранди идут лично предупредить Саландру о том, что Муссолини не дал согласия. Антонио Саландра отправляется в Квиринал – отказаться от должности. Король больше не может диктовать свои условия Муссолини или заставить Саландру сформировать то же самое правительство, просто посадив в него других фашистов.

Саландра выходит из кабинета, встречает де Векки, ожидающего поручения, и тут же заявляет: «С этого момента вы – военный министр!» Тот лишь разводит руками и качает головой: «Ваше превосходительство, не могу принять предложение. Уверен, Муссолини оно тоже не понравится». Либеральные чиновники обманываются, думая, что знают, с кем имеют дело, но квадрумвиры прекрасно понимают, что рискуют жизнями.

Де Векки красивыми словами излагает королю ту же самую мысль. Виктор Эммануил III кивает: «Я позвоню Муссолини и предложу ему должность». Однако тут же добавляет: «При встрече я скажу, что он ошибается и зря отказался работать с Саландрой. Скоро он останется в правительстве один, это нехорошо». Европа, какой мы ее знаем, еще зарождается, хотя уже есть сила, стремящаяся к лидерству на континенте. К ней нужно относиться со всей серьезностью. «У Муссолини, – предсказывает король, – будут серьезные неприятности с Англией, против которой он публиковал резкие статьи. Те, как слоны, ничего не забывают…»

На выходе де Векки встречает Гранди и журналиста из газеты Il Popolo d’Italia Гаэтано Полверелли[84], будущего главу пресс-службы дуче. Именно Полверелли поручено сообщить хорошие новости Муссолини. Но тот все-таки не доверяет Гаэтано, боится ловушки и просит подтверждения от генерала Цитаддини. Телеграмма приходит через час: «Его Величество король умоляет Бенито Муссолини немедленно отправиться в Рим и сформировать кабинет министров. С уважением, генерал Цитаддини».

После нескольких дней и ночей на проводе Муссолини дает наконец волю эмоциям. Действительно впечатленный, он говорит брату Арнальдо: «Если бы здесь был наш отец…» Алессандро Муссолини умер от алкоголизма еще в 1910 году и даже в мечтах не мог предположить, что его первенец, названный в честь мексиканского реформатора, президента Бенито Хуареса, станет хозяином Италии.