Муссолини. История одного диктатора

Гаэтано Полверелли выходит на балкон Il Popolo d’Italia и сообщает толпе, что Муссолини получил королевское поручение возглавить новое правительство. Сразу начинается шествие. Сторонники дуче занимают редакцию Avanti!, другая группа появляется в Corriere della Sera. Альбертини звонит префекту, квестору, генералу, коменданту Милана и всюду получает один и тот же малодушный ответ: впустите фашистов, иначе произойдет худшее.

Муссолини едет домой за чемоданом, который ему приготовила Ракеле. В машине ждет Маргерита Сарфатти, чтобы сопроводить его до центрального вокзала. В 20:30 под крики и песни чернорубашечников поезд отправляется в Рим. Новый глава правительства занимает место в спальном вагоне.

Поезд опоздает на час и 40 минут. Бенито Муссолини прибудет в Рим лишь около 11 часов утра и, конечно, даже не успеет переодеться.

Муссолини появился перед королем, одетый в черную рубашку и серо-зеленые брюки, заправленные в высокие сапоги. Беседа длится менее часа. Историки припишут дуче еще одну историческую фразу, которую он никогда и не произносил: «Ваше Величество, я принес вам Италию Витторио Венето[85]».

Новости о переломе ситуации вызывают ожесточенные споры по всей стране. Самый важный интеллектуал Италии, Бенедетто Кроче ссорится в собственной гостиной со знаменитым южанином Джустино Фортунато[86]. Тот в ужасе восклицает: «Боже всемогущий, это конец буржуазии!» Кроче горячо протестует: «Дон Джустино, неужели вы забыли слова Маркса: „Насилие – повивальная бабка истории“[87]?» Обиженный профессор Фортунато уходит.

Муссолини формирует правительство в течение нескольких следующих часов, не советуясь ни с кем, даже с лидерами собственной партии. Дуче вызывает новых представителей власти в отель «Савойя» на улице Людовизи и сообщает им о назначении, но никому не называет остальных имен.

Военным министром станет Армандо Диас. Образованием займется философ Джованни Джентиле. Остальной кабинет министров представляет собой смесь из фашистов, националистов вроде министра колоний Луиджи Федерцони и правых либералов. Впрочем, экономикой и трудом займутся два народных министра, а промышленностью – джолиттианец. Префект Милана Лузиньоли не получает желанное кресло министра внутренних дел: Муссолини оставляет этот пост, как и должность министра иностранных дел, себе. Разозленный префект присоединяется к оппозиции в Сенате.

В 7 вечера дуче возвращается к королю со списком министров. Подходящего костюма у него нет, и если брюки он удачно одалживает у Финци, пиджак все равно сидит чересчур тесно. Муссолини всеми силами пытается выйти из положения. Явиться в Квиринал в черной рубашке было бы грубо, но Ракеле забыла упаковать запонки для белой, а представляться королю с расстегнутыми манжетами – дурной тон. Приходит Густаво Нести, содиректор агентства Стефани[88], желая поздравить нового хозяина. Муссолини резко обращается к нему: «У вас есть запонки?»[89] – «Нет, Ваше превосходительство, только дочь…» – «Боже правый, запонки на манжеты!» – «Да, Ваше превосходительство». – «Дайте!» – «Вот они, Ваше превосходительство».

Первые бюсты дуче

Вечером в пятницу 17 ноября палата голосует за вотум доверия новому правительству. Из 429 присутствующих 306 высказываются за, 116 – против, семеро воздерживаются. Стоит отметить, фашистов в Монтечиторио всего 35, остальные просто впечатлены событиями последних дней. Большинство, впрочем, склоняет головы, полагая, что Муссолини, которому всего 39 лет, надолго здесь не останется.

Речь Муссолини на первом заседании намеренно груба: «С тремя сотнями тысяч молодых людей, полных решимости и почти мистически готовых выполнить мой приказ, я мог бы наказать всех, кто клеветал на фашизм и пытался его опорочить…» Натужно изображая великодушного отца нации, новый глава правительства фактически продолжает угрозы: «Я мог бы превратить этот глухой серый зал в бивуак легионеров. Я мог бы свергнуть парламент и сформировать правительство исключительно из фашистов. Я могу. Но я не стану. По крайней мере, в первом тайме». Скоро он, однако, захочет, и демократия останется только воспоминанием. Но самый сюрреалистический момент заключается в том, что когда храбрые социалисты, в том числе Джакомо Маттеотти, кричат: «Да здравствует парламент!», коммунисты и максималисты[90] скандируют: «Долой парламент!» Им нужна революция, а не буржуазия. Этим политикам уже «помогли» – силой дубинок.