Муссолини. История одного диктатора

В ходе мелиорации Понтийских болот Муссолини и его приспешники снова равнодушны к бедам простых людей. Рабочую силу, целых 124 тысячи человек, набирают среди безработных – вот уж кого после кризиса 1929 года достаточно. Это огромная и очень дешевая рабочая сила, лишенная защиты профсоюзов, медицинской помощи, минимальных защитных мер, но обреченная на изнурительную работу на территории с очень высоким риском заболевания малярией. Люди спят в лачугах без противомоскитных сеток. Жертв много, очень много… А фашисты и палец о палец не ударяют для помощи.

Много лет спустя один из техников-мелиораторов, инженер Франческо Д’Эрме, эксперт по гидравлике, безапелляционно заявит: «Я знаю, как и все, кто еще жив, историю мелиорации Агро-Понтино. Многие работники умерли по разным причинам, особенно от несчастных случаев и болезней. Смертельных случаев было не менее трех тысяч. Муссолини оставался совершенно равнодушен к их судьбе, по крайней мере неофициально. Он утверждал, что мелиораторы – солдаты, а задача солдата – умереть в бою. На публике же дуче хвастался тем, что при выполнении проекта погибло менее сотни рабочих».

И на этом эксперименты режима не заканчиваются. В 1933 году их полем выбран Груаро – небольшой муниципалитет в провинции Венеция, почти на границе с Фриули. Расположение на окраине и бедность жителей делают его идеальной лабораторией: на детях Груаро протестируют новую вакцину против дифтерии.

Вакцина, конечно, уже существует, ее эффективность доказана. Правда, это вакцина иностранного производства, и ее приобретение и распространение требуют слишком многих средств и усилий. Дуче желает получить более дешевую итальянскую вакцину, которой к тому же будет достаточно одной дозы. Итальянские врачи резко протестуют. Бенито Муссолини настаивает на своем.

Священников заставляют убедить прихожан согласиться на эксперимент. Подготовка теста предельно груба, один из контейнеров с вакциной, прибывший из неаполитанской лаборатории, даже не обработан надлежащим образом, и в нем буйствует бактерия.

К сожалению, результаты приходят чересчур быстро: трехлетний ребенок перестает шевелить ногами. Вскоре случаи паралича среди подопытных детей и подростков учащаются. В конце концов 28 детей умирают в ходе эксперимента, десятки других страдают более или менее серьезными нарушениями, включая постоянный паралич.

Когда режим осознает это, он прежде всего заботится о цензуре новостей. Записи удаляются. Нет расследования – значит, нет и виновных. Пострадавшие семьи будут молчать за 7 тысяч лир. Это очень мало за гибель ребенка, но очень много для крестьянской общины. И семьи сдаются, их подкупают. Насилие отправляется под спуд времени. И лишь годы спустя отдельные журналисты местной прессы выясняют правду об этом второстепенном, но не менее важном преступлении фашизма.

Глава 7 Репрессии

Избиение, тюрьма, заключение и тайная полиция

И все-таки существует область, в которой Муссолини действительно нет равных, а его режим действительно эффективен, – репрессии.

Для защиты государства – то есть режима – то есть дуче – создается Специальный трибунал. Судебные дела открыты против 15 086 антифашистов, из которых 5619 действительно предстают перед судом. Первое постановление приходится на февраль 1927 года, последнее – на июль 1943 года. Трибунал приговаривает 4596 человек к тюремному заключению и около 10 тысяч – к высылке, издает около 160 тысяч предупреждений. И 31 смертный приговор.

Процент приговоров высок: 81 %, при этом обвинения почти никогда не касаются актов насилия, а лишь оппозиционных настроений и распространения запрещенных газет.

Находятся те, кто говорит, что это низкие цифры. Нет. Многих других антифашистов «оценивают» партийные комиссии. Третьих приговаривают обычные суды. Судьи Савоны, назначившие Росселли минимальное наказание, – исключительный случай. В подавляющем большинстве приговоры очень суровы.

Микела Марцано[197] в смелой книге «Родословная и позор» рассказывает о своем дедушке-фашисте, судье тоталитарного государства. Он назначает максимальное наказание группе крестьян, которые после обеда в таверне пели Bandiera rossa[198]. Часто случается, что люди попадают в тюрьму за выпивку и песню. Так происходит, например, с Сестилио Гамбони и Лео Барточчи, двумя рабочими из римского пригорода Пьетралаты, как-то вечером запевшими на улице «Вперед, народ, восстань…».

Время от времени кто-нибудь, выпив, говорит такое, чего трезвым никогда не сказал бы. Бывший рабочий из Примавалле, Гульельмо Токкетти, пойман в автобусе на дурных выражениях о дуче. История любопытная: Токкетти признается в принадлежности к опасной группировке диверсантов, насчитывающей 4500 членов в Трастевере, 7800 в Сан-Лоренцо и 7000 прямо в Примавалле. Впрочем, он при этом мертвецки пьян. Тем не менее его все равно отправляют в тюрьму.