Муссолини. История одного диктатора

В 1938 году репрессивный механизм вращается еще быстрее. Установлен новый потолок: не более 10 % женщин как в государственных, так и в частных компаниях. То есть 90 % рабочих мест зарезервированы исключительно для мужчин. На предприятиях с менее чем 10 сотрудниками женщины в принципе не могут работать. Жестокий закон, впрочем, фактически не выполняется: предприятиям дается три года на то, чтобы приспособиться, но тем временем начинается война, и мужчины уходят на фронт. С другой стороны, война лишает мест тысячи секретарей, клерков и рабочих, а это, в свою очередь, закрывает рынок труда для молодежи. Мест нет.

Странно, даже невероятно, но в национальной памяти итальянцев все это будто стерто.

С 1930 года уголовный кодекс предусматривает убийства чести: тот, кто застает свою жену или сестру с другим мужчиной и убивает ее, даже не всегда попадает в тюрьму. Этот дикий закон будет отменен только в 1981 году! Изнасилование, грабеж, инцест – преступления против морали, но не против человека, и так останется вплоть до 1996 года. Ужесточаются наказания за аборты как за преступление против «государства и расы». Другая норма кодифицирует так называемый восстановительный брак: если изнасиловать женщину и жениться на ней, то преступление «исчезает»… Женщина, конечно, при этом фактически вынуждена провести всю жизнь с изувером. Молодая сицилийка Франка Виола в 1965 году первой публично откажется от восстановительного брака: «Никто не сможет заставить меня любить человека, которого я не уважаю. Честь теряет тот, кто насилует, а не та, над кем надругались!» По этому пути решительно двинутся и многие другие девушки, причем не только южанки.

Муссолини заботится только об одной женщине: о своей первой дочери. Он невероятно нежен с Анной-Марией, которая с семи лет страдает полиомиелитом, но обожает именно Эдду. В детстве он убаюкивал ее игрой на скрипке. Анжелика Балабанова помнит Эдду как постоянно недоедающего ребенка. Теперь, когда ее отец возглавляет правительство, Эдда наслаждается куда более роскошной жизнью вместе со своим новым мужчиной, Галеаццо Чиано, – сыном Констанцо, – одного из первых фашистов, удостоенного титула графа Кортеллаццо, к радости своих врагов и скрытой оппозиции, которые чеканят стихи:

Галеаццо Чиано,Граф Кортеллаццо —Прекрасная рифма для «анус»,Для «вагины» высшего класса!

Дуче ревнует. Связь с Эддой облегчает карьеру Галеаццо, но однажды дуче узнает о походе Эдды и Галеаццо Чиано в ночной клуб. Муссоллини орет на Галеаццо: «Твое поведение оскорбительно!»

Свадьба проходит на вилле Торлония. Вместо горстей риса молодожены проходят под аркой из обнаженных кинжалов, которую в их честь образуют молодчики дуче, затянутые в черную форму. Затем Эдда в спортивном платье садится за руль «альфа ромео», Галеаццо рядом, и после формального прощания они уезжают. Муссолини сходит с ума. Он толкает Ракеле в другую машину и бросается в погоню. Дочь вскоре останавливается: «Как далеко ты хочешь уехать, мой смешной папа?» Только она могла относиться к нему так непочтительно. Муссолини лишь устало бросает: «Я уже собирался вернуться…»

Было хуже, когда было хуже<a l:href="#n182" type="note">[182]</a>

Постепенно дурная экономическая политика фашистов начинает обеднять итальянцев. Фунт стерлингов, эталонная валюта во всей Европе, стоит 150 лир. Муссолини вводит потолок в 90. Это останавливает инфляцию, но душит развитие экономики. Дуче, впрочем, в этой науке несведущ, для него всего важнее престиж. Создается порочный круг дефляции, кредитных ограничений, краха промышленного производства и падения доходов сельского хозяйства.

Дуче требует погасить военные долги американцам и англичанам. Возможно, именно поэтому власти обеих стран в какой-то мере благосклонно относились к жестокому режиму, который стабилизировал Италию и поработил итальянцев. Удовлетворен даже канцлер казначейства – министр экономики на итальянский лад – Уинстон Черчилль. Британские консерваторы считают итальянцев народом, непригодным для демократии: пусть дуче у себя дома орудует своей палкой.

Экономика переживает полный застой. Конечно, в 1929 году произошел крах Уолл-стрит[183], а за ним последовал длительный международный кризис, однако в любом случае монетаристская политика противоположна экспансионистской. Зарплаты на государственных предприятиях сокращаются на 12 %, на частных – чуть меньше.

Есть и противонаправленное движение, например создание IRI[184]. Сначала Институт промышленной реконструкции должен взять на себя акции предприятий, принадлежащих проблемным банкам, возродить их, затем перепродать. Именно эта организация станет после войны одним из маховиков экономического чуда, пусть и ценой кумовства, расточительности и коррупции. Впрочем, это уже другая история.

Факты остаются фактами: в конце 1930-х итальянцы живут значительно хуже, чем в начале 1920-х. И ответственен за это фашизм.