Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

В циркулярном письме МИД Турции от 4 мая 1939 года, в частности, отмечалось: «Правительство Республики с самого возникновения гитлеровского режима с полным беспристрастием отнеслось к наблюдаемой в Германии динамике, а позже таким же образом оценило наблюдающееся сближение между Римом и Берлином; оно не отказалось от продолжения своих дружеских отношений с обоими государствами, особенно с Германией, основанных на экономических связях, предоставив таким образом великим державам право самим решать свои разногласия».

Первым актом германской политики, привлекшим внимание Турции, стала ликвидация Чешского государства, поскольку это ясно показало, что Гитлер способен на неспровоцированную агрессию и не соблюдает даже такое выгодное для него соглашение, как Мюнхенское.

По мнению турецких историков, переговоры Сараджоглу в Москве с 25 сентября по 18 октября 1939 года «стали поворотным моментом в советско-турецких отношениях. До этого Турция действовала, постоянно консультируясь с Россией, всегда в своей внешней политике учитывала русские интересы, не входила в какие-либо антироссийские пакты, старалась не заключать каких-либо соглашений, не ставя об этом в известность Россию. Такое поведение привело Россию к убеждению, что она может добиться от Турции всего, что захочет. Россия же продемонстрировала, что её совершенно не интересуют турецкие интересы и она учитывает лишь интересы собственные». После неудачи в Москве 19 октября 1939 года в Анкаре был подписан англо-франко-турецкий договор о взаимной помощи. Этот документ, в частности, предусматривал, что Турции будет оказана помощь со стороны Франции и Англии, «если Турция будет вовлечена в военные действия с европейской державой в результате агрессии, совершённой этой державой против Турции»; также предполагалась помощь со стороны Турции «в случае акта агрессии, совершённого европейской державой и приведшего к войне в зоне Средиземного моря, в которую будут вовлечены Франция и Соединенное Королевство». Также этот договор обусловил помощь в ряде случаев Греции и Румынии со стороны Турции. После краха в 1940 году Франции о какой-либо помощи Турции Англией речи уже не шло. 18 июня 1941 года, за четыре дня до нападения Гитлера на СССР, германо-турецкий пакт о дружбе и ненападении был подписан. Турция лавировала между двумя блоками, стремясь сохранить свой нейтралитет и остаться вне войны, к активному участию в которой ее армия не была подготовлена. Тут сказалось то, что Ататюрк, занятый экономической и социальной модернизацией страны, не наращивал ускоренными темпами военных расходов и не участвовал в гонке вооружений. Он полагался на поддержание хороших отношений со всеми соседями и всеми европейскими великими державами, рассчитывая, что в случае возникновения мирового конфликта все его участники будут больше нуждаться в нейтралитете Турции, чем в ее участии в войне. Этот расчет в конечном счете оправдался, так как Турция в итоге объявила войну Германии только 23 февраля 1945 года, всего за два с половиной месяца до германской капитуляции, и участия в боях так и не приняла.

Ухудшение советско-турецких отношений было целиком спровоцировано советской стороной уже после смерти Ататюрка. Это выразилось в денонсации Москвой советско-турецкого договора о дружбе 19 марта 1945 года. Для Анкары не было секретом, что Советский Союз еще в годы Второй мировой войны стремился установить свой контроль над проливами и иметь там свои военные базы. Этот вопрос, в частности, обсуждался на переговорах главы Советского правительства Вячеслава Молотова в Берлине в ноябре 1940 года, и советское стремление укрепиться на Балканском полуострове и в проливах как раз и привело к решению Гитлера напасть на Советский Союз еще в 1941 году. Во время войны Турция, опасаясь как советского вторжения на Кавказ, так и действий германских и болгарских войск с территории Греции и Болгарии, вынуждена была держать свои войска в боевой готовности на всех возможных театрах боевых действий. Сразу же после окончания Второй мировой войны в Европе, в июне 1945 года, Советский Союз потребовал от Турции совместного контроля над проливами с размещением там советских военных баз, а также возвращения территорий в Закавказье, отошедших к Турции по Московскому договору 1921 года. Разумеется, в такой ситуации преемники Ататюрка поняли, что более невозможно придерживаться политики нейтралитета. Анкаре ничего не оставалось, как принять американскую военную помощь, а затем вступить в военно-политический союз НАТО.

Внешняя политика Ататюрка оправдала себя прежде всего тем, что в результате Турция осталась единственной страной Центральной и Юго-Восточной Европы, которой удалось практически до самого конца остаться вне Второй мировой войны и в то же время не допусить оккупации своей территории ни одной из противостоявших друг другу коалиций.