Мустафа Кемаль Ататюрк – основатель новой Турции

В Стамбуле Кемаль познакомился с главным интендантом армии Исмаилом Хаккы-пашой, человеком весьма влиятельным. От него зависело снабжение армии, и худо-бедно он с этой задачей справлялся, хотя не забывал и про собственный карман. Хаккы лучше многих других в империи видел, что крах приближается. Они с Кемалем обсуждали возможность создания чрезвычайного «кабинета спасения», состоящего только из военных. По словам Салиха Бозока, друга и адъютанта Кемаля, по просьбе Кемаля Хаккы назвал кандидатов в такое правительство: Джемаль, Халиль и Кемаль. «А Энвер?» – спросил Кемаль. «Это наилучший выбор», – ответил Хаккы. Тогда Кемаль заявил: «Я предпочитаю оставаться на командном посту в армии, чтобы защищать правительство, а не быть членом этого кабинета». По свидетельству же другого адъютанта Кемаля, Шюкрю Тезера, Хаккы предложил свергнуть султана и провозгласить республику. «А кто ее возглавит?» – поинтересовался Кемаль. «Ты, я и, конечно же, Энвер», – ответил Хаккы, после чего Кемаль потерял интерес к «кабинету спасения».

Через несколько дней его вызвали к Энверу. Выйдя оттуда, Кемаль в ярости заявил: «Теперь Энвер-паша может предать меня суду военного трибунала… Исмаил Хаккы всё отрицает, я – единственный обвиняемый. Энвер может меня казнить, обвинив в подготовке государственного переворота». Но когда Энвер снова вызвал строптивого пашу в свой кабинет, Кемаль заверил его в своей преданности, чему Энвер вряд ли поверил. Вскоре Энвер пригласил Кемаля в свою резиденцию в Куручешме на берегу Мраморного моря. Когда в приемной у него потребовали сдать оружие, Кемаль отказался и позвал своего адъютанта. Тут появился Энвер, и они стали беседовать как ни в чем не бывало. Кемаль убедился, что Энвер не рискует его арестовать, опасаясь взрыва недовольства в армии и народе. 7 ноября 1917 года Кемаль был даже причислен к турецкому Генеральному штабу.

Надо сказать, что к концу 1917 года Турция уже отмобилизовала основную часть своих людских резервов. В армию была привлечена вся молодежь призыва 1918-го, 1919-го и даже 1920 года.

20 декабря 1917 года наследный принц Вахидеддин начал официальный визит в Германию, и Кемаль оказался в его свите. Турецкая делегация оставалась в Германии вплоть до января 1918 года. Возможно, Энвер рассматривал эту командировку Кемаля как своего рода почетную ссылку и надеялся, что он останется в Германии по крайней мере до окончания войны. Однако Кемаль не только не умирал от скуки во время этого трехнедельного путешествия, но и сумел сблизиться с наследником османского престола. По этому поводу Кемаль в июле 1918 года писал в своем дневнике: «Между нами возникли в определенной степени доверительные отношения», – отметил он. Наследник трона, будучи несдержанным, как и Кемаль, был покорен энтузиазмом паши, а Кемаль в свою очередь обнаружил, что вялость, инертность Вахидеддина – всего лишь маска, искусно скрывающая амбиции наследника. Кемаль критиковал Энвера и немцев и предлагал принцу возглавить армию, где он стал бы начальником Генерального штаба. 4 января 1918 года Вахидеддин с Кемалем вернулись в Стамбул. Вахидеддин занял свое место во дворце наследного принца, а Кемаль опять остался без должности.

Кемаль, как опытный генерал, сумел при посещении германского Западного фронта изучить не только те объекты, которые немцы хотели показать, но и ряд других, по своему усмотрению. Он пришел к убеждению, что для Германии война проиграна и что Турция должна выйти из подчинения немцам.

Острые приступы почечных колик вынудили Кемаля оставаться дома на постельном режиме в течение месяца, а в середине мая он отбыл на лечение в Карлсбад. Болезнь угнетала Кемаля, но он всё же в марте дал большое интервью Рушену Эшрефу, молодому журналисту из «Нового обозрения». Кемаль предупредил: «Естественно, я не собираюсь говорить с вами о вопросах, касающихся военной тайны; они не интересуют ни вас, ни ваших читателей».

Интервью было вполне панегирическим по отношению к паше. Одно перечисление ранений Кемаля должно было расположить к нему читателей: «Да, я заметил след от пули на правой стороне мундира. Находящийся рядом офицер спросил: “Вы ранены, эфенди?” Я мгновенно подумал о том, как могло бы повлиять это известие на моральный дух солдат. Я тут же прикрыл рукой рот офицера: “Замолчи! Осколок шрапнели ударил меня в грудь, попав точно по карману, где были часы. Часы разлетелись вдребезги, а на груди остался лишь след от осколка…”» Так Кемалю помогали увековечить его славу. На журналиста Кемаль произвел огромное впечатление, и позже он одним из первых присоединится к мятежному паше в Анатолии. Кемалю журналист тоже понравился, и после интервью паша подарил ему фотографию с дарственной надписью, где хвалил турецкую молодежь, «стремящуюся отыскать и распространять свет среди мрака и безнравственности сегодняшнего дня во имя любви к родине и правде». И многозначительно добавил: «Вы – достойный представитель нового поколения. Я ожидаю от вас серьезной помощи…»